Главная / Культура / Власть тьмы и тьма власти: спектакль «Театральная история» стал провидческим

Власть тьмы и тьма власти: спектакль «Театральная история» стал провидческим

Спектакль “театральная история”, основанный на романе молодого автора Артур Соломонов, вновь появлялись, сейчас на сайте Theater.Doc. (“Док”, однако, предоставила платформу: игра показала, художника, театрального сообщества).

Диляра Тасбулатова

Второй раз я смотрел его: по-прежнему блестящий, темпераментный, остроумный, насмешливый, точно и т. д.

Однако, времена изменились: эта фраза должна, по идее, следовать сожаление, что, дескать, наша жизнь меняется так стремительно и таким образом, результативность, увы, неизбежно.

Фото: Вячеслав Богомолов

Вы будете смеяться (хотя это тот случай, когда не до смеха), но в случае с “История театра” это случилось ровно наоборот: играть стало сейчас, что называется актуальна. Увы.

Ну, посудите сами: кто бы мог подумать четыре года назад, что театр будет введен Православие или неумолимая цензура, или оба вместе, плюс Власть денег? Да, есть четыре: написан роман восемь лет назад (!!!). Опубликовано в 2013 году и выдержал несколько изданий (это для справки).

Конечно, живя здесь, в России, в обстановочка, максимально приближенных к боевым, можно ожидать всего – но так скоро? Удивительная вещь: из чего следует, что Артур обладает даром предвидения, как и Достоевский, почти на ноты окрашены в “Бесах”, что будет с Россией…

Вот такой прогноз – есть, наверное, самое важное в романе и в спектакле, поставленном по мотивам молодой режиссер Искандер по Sakevi. Тонко написано, со многими разветвлениями сюжета, полифонична, как сказал бы умный критик, Роман, опять-таки, ценно то, дальновидности, где в роли провидца выступил очень молодых людей.

Фото: Вячеслав Богомолов

Интересно, что после прочтения первой книги, я не представляю ее на сцене: перевести прозу на язык жестов, пластика, реплики, давая актерам еще и голос автора (пятьсот страниц романа!) – проблема, как говорят, не легко. Более того – иногда невозможно: “литературный театр” не каждый способен, кусок, конечно, играть гораздо проще.

Так что, как говорится в годовщину выступления (хотя крупные юбилеи, ни драматург, ни режиссер не доросли еще) – то это прямая заслуга режиссера Искандера Сакаева, удалось перенести текст в умных магических, виртуозном исполнении.

Хорошие актеры: Филипп Котов, Денис Яковлев, Александр Карпенко, Иван Лакшин, Вано Миранян, Алевтина Даниленко, Антон Даниленко Андрей Сергеев. Самая сложная роль, я думаю, Денис Яковлев, директор игрок вынужден театра, некий Сильвестр Андреева: он своего рода альтер-эго и Сакаева, и Соломона, но в то же время сконцентрировать сгусток противоречий. Он хотел сохранить лицо и не потерять (известный, хм, дилемма современности); и кажется, что большинство находится на переднем крае тянет, так что владелец театра вдруг ни с того ни с сего, вдруг впал в православие (как иронично говорят в спектакле), и самое православном понимании – это невозможно, невозможно… Ипполит Карлович, хотя-как это принято в привластные священнослужителей – может быть что угодно, от безнравственности пьянства. В общем, бедный директор Андреев некуда: направо пойдешь, питание для продвинутой аудитории – охота, из театра, где ты-царь и Бог слева, ближе к власти в лице владельца, потеряет зрителей и уважение общества.

Ловушка, в которую сейчас попал, и даже имен не называю, вы все знаете.

Кстати, есть автобиографический мотив: чтобы никто не “порадовать”, Артур ушел отовсюду, стал свободным художником, я имею в виду писателя, и будучи уже “на свободе с чистой совестью”, и мужественно отказался писать по роману в год, то есть поставить себя в потоке, как это было одно известное издательство.

Вообще сложно работать на почву и судьбу, действовать эгоцентризм, о театр как высокое искусство, которое должно бороться с низких истин; есть даже детективные моменты, и интриги, “политика”, и многое другое…

О романе много говорили, ее любили и выдающихся театральных режиссеров, и сатирик Виктор Шендерович и многие другие:

Владимир Мирзоев, Режиссер:

Обычно литература питает театр, как мать младенца. Но иногда, очень редко, бывает наоборот. “Театр” Сомерсет Моэм, “Театральный роман” Михаила Булгакова, “Степной волк” Германа Гессе. Роман “История театра” попадает в разряд этих редкостей.

Виктор Шендерович, писатель:

Артур Соломонов написал смешной, злой и нежный роман про театр, который он ненавидит с такой силой, что одна только любовь. Читайте, вы не пожалеете!

Кирилл Серебренников, режиссер, художественный руководитель Гоголь-центра:

Когда журналист решает написать книгу, то мотивации бывают самые разные — “не могу молчать” или “хочу рассказать вам интересную историю”, или “хочу доказать, что я тоже могу.” Я знаю талантливого, точного, честного Артура Соломонова, я знаю его отношение, поэтому его первый большой роман, где детектив, и “театр” и попытка выразить время, — точно будет интересен и умен, чтобы общественность. Каковы его мотивы для написания этой книги — вы поймете, прочитав.

Валерий Фокин, режиссер, художественный руководитель Александринского театра:

В романе так точно многие вещи заметил – действует психология, невероятный эгоизм, желание оставаться хорошим во всех ситуациях, но это невозможно, но, тем не менее, очень желательно, ибо нереализованными амбициями, которые всегда есть у людей театра, и, как правило, эти амбиции — о… театра художественный руководитель Сильвестр Андреев Я не вспомнил никого конкретно, но, тем не менее, многим напомнили. Для меня это тоже в некоторой степени похожи. Хотя я думаю, что я еще умнее — не в плане интеллектуальном, а в плане поведения. Но наверняка заметили, что режиссер, любой режиссер – человек сумасшедший, одинокий и растерянный.

Обозреватель “Новых Известий” Диляра Тасбулатова попросил создателей шоу, чтобы рассказать читателям “Новых Известий” по поводу всего этого.

Артур Соломонов:

Роман Форсайта-это редкая для жанра, это вообще редкая возможность написать такой роман, предвидя некоторые важные общественные события. Как идея для Романа?

– Конечно, я написал роман, не собираясь предсказывать и пророчествовать (смеется). Сначала это был чисто театральный рассказ об аварии актера, маленький человек, который хочет убежать от своей жизни, чтобы доказать всем и себе, что он не так уж и мало. Когда текст появился священник и nederhash, Роман начал достигать более широкое пространство, но это было обусловлено логикой сюжета и мое ощущение от сегодняшнего дня. Я имею в виду то время, когда роман был написан.

2011?

– Ну, Да. Но я думаю, что ради продвижения по службе или доказательства какой-то идеи Романов не написали. Если у вас сломается какая-то пламенная страсть или не дает покоя мысль, вы можете написать статью или пост в социальных сетях.

– Ну, что вы думаете, что может мотивировать Роман?

Что? Если вы воспринимаете современную жизнь как весьма сложный процесс, в котором на равных правах и с равным правом воюют самые разные люди, одержимые какой-либо идеи или страсти, тогда есть смысл, чтобы написать роман. Конкретно в этом романе, для меня это было важно дать слово, и умение действовать все, кто вошел в сюжет. Например, надо было показать мечты и страдания священник, отец Никодим, который хочет взять на себя театр. Если это был просто банальный лицемер, одержимый волей к власти и жажда денег, было бы интересно ни для меня, ни для читателя. Кроме того, такие карикатуры предостаточно не только в искусстве, но и в жизни.

Ты понимаешь, что мир действительно театр. Для театральных интриг в своем романе как бы показывая статус страны. Главная тема, я считаю – повсеместное лицемерие. Ну, по музыке – директор как тиран, и было много в истории кино и театра. Театр как капсула, которая закрыта от посторонних глаз пространство, и в то же время она будет открыта для мира. То есть модель мира. Почему театр и ты “диагностики” пациент нашей стране?

– Я считаю, что театр очень подходит для описания современного общества, и мне повезло, что благодаря учебе в ГИТИСе и тот факт, что я был когда-то театральный критик, писал в различных изданиях, можно сделать так, чтобы научиться этому искусству и людям, которые ее создают. Театр, конечно, во многом совпадает с современной жизнью. По многим параметрам такой же, как… мы сейчас наблюдаем вокруг бесконечное приведение каких-то ролей и очень легко, быстро меняться прямо на глазах, человек может вдруг изменить свои взгляды и действия – как художник, которому было поручено играть новую роль. Такая легкость перемен, и как бы игра – и в каком-то смысле, в худшем – отстранение от природы и есть примета нашего времени.. и в то же время очень театральный праздник. В театре актеры готовы отказаться от своей свободы, отдать ее директору, отдать свою душу и тело для экспериментов. Это профессия. Отношения между режиссером и труппой во многом похожи на отношения народа и диктатора. Кроме того, театральное пространство (не только во время выступлений и репетиций, но и в театре как учреждении) все что происходит-это некоторый оттенок нереальности, или даже “сюрреалистической”. В последнее время у меня такое же чувство не только от театра, и нашу жизнь в целом. Если наша реальность является автором, он решительно уводит ее в гротеск, абсурд.

– Все, конечно, помните сцену в “Гамлете”, как царь не мог устоять перед тем, что происходит на сцене. То есть театр был в роли обвинителя и для тех, кто все , что Божья роса. Сделать условные прототипы, что ты нарисовала их сатирических портретов? Или они не ходят на такие спектакли?

– Обычно встречи с прототипами, то есть тех, на ком театр направляет свой сатирический, так сказать, бума не происходит. И если это произойдет, то “прототип” сам не знаю оуТ всегда, в их восприятии, будут играть о ком-то другом, смешным и неприятным. Ну, я, конечно, не верю, что непосредственного театрального действа, и любой другой вид искусства пришел на спектакль скупой, увидели спектакль о жадности, и вышла из кабинета в слезах и с часами, и что? Потому что это не скупость, но особые отношения с миром, система взаиморасчетов, и не только материально; и если это качество от него отказаться, он может рухнуть самые основы характера…хотя я уверен, что роль искусства, особенно театра, в формировании общественной психологии очень большой. В этом смысле Россия выгодно отличается от многих стран, в театре здесь это очень важная часть социальной жизни.

– Я однажды сказал, что вы предложили, как молодой успешный писатель, контракт – по роману в год. И ты отказался, потому что порядок не может писать. В этой связи: как писатель вы думаете, профессия, ремесло, и сколько вдохновения?

Это самый сложный момент-это найти баланс между ремеслом и вдохновением, как баланс между свободой самовыражения и ее точность. Я до сих пор найти такой баланс редко (смеется). И в случае заказа по роману в год… я думал, что это была шутка и смеялись в ответ на “заманчивое” предложение. Но очень быстро понял, что никто в моей шутки.

– Трудно ли было интерпретировать прозы в спектакле? И скажите мне ваш роман с театром потому, что происходит?

– Я просто сказал, что ставить не буду писать, и я не был убежден. Потому что постановка-это интерпретация, а директор уже знает, что он возьмет из большого текста, и что вы должны уйти со сцены. Создателям спектакля удалось совместить уважение к текст с абсолютной свободой, и в конце концов, режиссер и артисты сделали самостоятельной работы на основе романа. “Римский театр” продолжается в нескольких планах: как я уже сказал в ответе на предыдущий вопрос, театра и театральности, мне кажется, очень подходит для описания и понимания современной жизни. Ведь поступок мой недавно написал пьесу “как мы похоронили Иосифа Сталина” также происходит в театре. Спектакль показывает постепенное проникновение “ростки сталинизма” в современном человеке до такой степени, что артисты, играющие роли советских политических лидеров, Сталин, Берия, Хрущев, постепенно превращаясь в них. Обращаясь с восторгом, с восхищением. Кстати, несколько месяцев назад Театре.Doc читал эту пьесу. Главный ролях Максим Суханов и Юлия Ауг.

Совсем недавно мой “Римский театр” принес еще один сюрприз: спектакль “благодать”, astrometrically, в заявлении, которое я уже сделал, и вдруг в Татарстане, в небольшом городе Буинск, то это очень талантливый молодой режиссер Тимур Мухутдинов. На самом деле, я должен сказать, что в Русском театре еще происходят чудеса, и чудеса я возьму храбрый, очень заинтересованы в развитии театра в небольшом татарском городе с населением двадцать тысяч человек, благодаря усилиям директора, железнодорожные Садриева и его артистов на международный фестиваль, который поставил современные, актуальные играет и классику, куда вас пригласили в театр режиссеров со всей страны. Ну и следующий эпизод из моего “романа с театром” вот что – через неделю на этот замечательный фестиваль “Камерата” в Санкт-Петербурге будет представлен спектакль “Как мы похоронили Иосифа Сталина” и спектакля “театральная история”.

– Как вы думаете, подчиненный писатель? Иначе создается впечатление, что они могут делать что угодно. Особенно тех, кто начинает и раскинувшийся вокруг огромное не паханное поле – делай что хочешь. С возрастом, хотя ты еще молод, вот и начинают показывать свой норов: все, но не все. Что-то подобное. Другими словами – вы боитесь чистого листа?

– Главное – не бояться того, что вы с этим сделали чистый лист. (смеется)

фото: Роберт Вартанов

Искандер Сакаев:

Это может быть трудно работать на этом играть? Там у вас, как я понимаю, гротеск, смешанный с реализмом, то есть условно, мне приходилось полагаться на социальные?

– Нет, не сложно, скорее интересно. И чем больше я погружался, тем интереснее становилось. Наверное, труднее всего было сначала, когда роман только начал превращаться в драматизации, и много пришлось отказаться (до сих пор жалею, но размер аудитории подразумевает восприятие комфорта). Гротеск в способе существования актеров, кстати, продиктовано построение романа и реализма практики.

Русский театр сейчас на подъеме, несмотря ни на что. О цензуре на первом месте. И с Артуром еще и пьеса о цензуре – ну, вроде…

– Цензура в современном российском театре, все как-то странно. О ней много говорят, и кроткие прав и свобод как все – плакать. Но… что, если я не так нуждающимся прав и свобод, или цензуры в театре, будь я с ней, он никогда не сталкивался, не знаю. В общем, пока не чувствую его давление. Единственный раз это произошло в Иране перед показом на фестивале, другой мой спектакль “забывчивость/Фармаси”: товарищи из некоторых исламских комитета поинтересовались содержанием.

– Что?

– Ничего, я уже говорил об этом, и, удовлетворенный, ушел.

Какой театр вы мечтаете? То есть – скажем так, идеальной? Трибуна, или, наоборот, чистого искусства, или как? А какой театр вы бы взяли в светоч?

– Все жанры хороши, кроме скучного, все театры нужны, кроме мертвых. Ну, я мечтаю по-настоящему живой театр, где художественным и политико-идеологических декларациях (манифестах, программах и т. д.) любого направления и подсказки не заменят его собственно художественного выражения. Не заменить, не заменяя сам театр.

– Ладно. “История театра” хвалили многие известные люди: Серебренников, Мирзоев и другие. Хотя шоу-это очень оригинально и не укладывается в определенные рамки, все в какой-то жанр. Можно сказать, что ваш спектакль на стыке жанров?

– Хвалил роман, и поэтому, ставя спектакль, мы старались не портить и сохранить их двух основных компонентов – многоуровневая влияния на неокрепшие и закостенелых умов и полифония выразительных средств автора. Видимо, это какие-то хаотичные игры и чрезмерной подачи форма и содержание…

– В кино, режиссер часто тиран, я просто знаю это. Менее известно, что директора театра. Однако я слышал, что есть театры и лаборатории, где очень жесткие ограничения, где актеры играют ужасно боится директора. Театр секты в целом. А вы что?

– Я другая, я думаю. Думаю, что я обаятельный тиран манипулятор (смеется). В фильме (по первому образованию я режиссер), я думаю, будет общая, навязчивый контроль за одним и все тиран – там ведь большие деньги, то есть ответственность, и вечное отставание. Плюс кино всегда связано так много случайных людей, которые неизбежно нужно быть тираном, но он работает. В театре несколько легче – меньше случайных людей, а фанатиков, которые готовы бороться за идею и получать мазохистское удовольствие от процесса. И, конечно, сектантские сценарий в театре очень заманчиво примеры этого в русском репертуарном театре не счесть. Но в конечном счете своего рода взаимной “похищение любви”, когда все подельники в процесс вывода души и выворачивание тела понять: Да, это больно и несколько нормальных, но в конце концов все будет хорошо и мы увидим небо в алмазах (если доживу).

Фото: Вячеслав Богомолов

Денис Яковлев, который играет Сильвестр Андреева:

– Денис, я тебя видела только в одном спектакле, где, однако, ты показал свой огромный спектр возможностей, от умения подражать пластмасс. Возможно, изнуряющие упражнения?

– Да, игра требует мощных физических и эмоциональных выкладок, но по-другому здесь и быть не должно, иначе все превратятся в пересказ текста. Поэтому всех артистов в нашем шоу работают на пределе. Это не просто символы, бытовых, как может показаться на первый взгляд, скорее, архетипы, очень выпуклые и блестящие. И донести до зрителя, что вложил драматург и режиссер, надо выйти за пределы своей собственной, что мы, и конкретно я, в общем, и делать это честно и бескорыстно… вот почему шоу имеет такую ошеломляющую воздействия на аудиторию. И из-за этого удара я подозреваю, что и коллеги автоматически их потеряли и разбросал кусочки по сцене энергии… в общем, тот же энергетический обмен, ведущий к духовному катарсису: когда в финале на поклон, артисты и зрители аплодировали минут десять друг друга! За эти потрясающие моменты, я думаю, и не участвовать в этой невероятной профессии.

– В жизни вы очень похожи на актеров: они ведут себя очень скромно: актеры, из тех, кого я знаю лично, как немного покривляться. Он все еще не хочет поэта к священной жертвы Аполлону? Иными словами – всю свою бешеную энергию вы выходите на сцену?

– Вы знаете, в реальной жизни я стараюсь существовать в “режиме экономии”. И так полна стрессов и негатива, что б еще что-то выдавить из себя… на сцене я становлюсь как сотворец, приобщаясь к божественной энергии, которая подхватывает и несет небывалые расстояния, извините за пафос. Ну, если вы правильное направление игры: иногда ты даже не знаешь, что будет в финале акции, иногда даже себе представить не можете. Поэтому каждый спектакль-это живой, пульсирующий организм. Ну, после спектакля идет период накопления и осмысления. Я не так много из них, играет, и каждый, оказывается, на вес золота.

– Что ты? Актер Вы очень разнообразный, сильный, с огромным набором…

– Ну, так… а потому что время играет немного, я всегда каждый из них очень тщательно готовились, в результате его физического и психического состояния в желаемый тонус и настраивая на нужную энергетическую волну. “Каждый спектакль, как последний” – вот девиз у меня в институте (я окончил СПбГАТИ). И никогда не жалеть себя на сцене, а кто еще будет жалеть зрителя, которые заплатили за билет?!(смеется)

Актер, как учили классики, что и он сам и его герой в одном лице. В кино или даже театр был таким, как Жан Габен, который приносит на себя роль, на самом деле, со всеми его психофизики. Но, допустим, Басилашвили все большой ассортимент. Вам интересно изменить “масштаб” или мечтаете об одной роли?

Мне не нравится слово “роль”. Я считаю, что актер должен быть универсальным. Если нет, то надо к этому стремиться! Если вы не хотите, то в этой профессии делать вам нечего сказать… я могу смело сказать после двадцати лет творческой деятельности – я универсал. Без ложной скромности, может играть все. Из буффонада отличительных знаков для эпической трагедии. Палитра безгранична. Я благодарен друг мой союзник, я могу смело сказать свое мнение режиссер – Искандер Сакаев, который дал мне целую галерею разнообразных ролей. На протяжении многих лет нашего сотрудничества мы подготовили ряд спектаклей в различных театрах Москвы. Друг Искандер делал доминирующей ставку на меня, бесконечно доверяя и облекая мой страстный дух персонажей, как Войницкий в “Дяде Ване” (кстати, спектакль был включен в лонг-лист Золотой маски”), Мебиус на “честный аферист” три года распроданы в Театре Наций (история выпуска этого спектакля-это отдельная история), Сильвестра Андреева “театр истории” и несколько других произведений. Он создал меня как актер, давая почувствовать жилья из главных ролей в его психофизике, мой пульс, чувство сцены, аудитории, времени и пространства.

Вместе мы сильны! Конечно, Искандер в формировании моего актерского “я” приняли участие многие актеры и режиссеры, с которыми мне довелось работать – это Валерий Фокин, с которым в течение пяти лет я работал бок о бок в Центре им. Мейерхольда, и Владимир Епифанцев, который вывел меня на сцену после моего скандального ухода из театра “Доронинское”, а Людмила Гурченко, с кем я играл на протяжении пяти лет в антрепризных спектаклях, и Теодор tersopulos, греческий гений античной трагедии, которая заставила меня покинуть зону комфорта и разрыв аорты играть “персы”; и Николай Рощин, ныне главный режиссер театра, и авангардный театр, с которым мы объездили весь земной шар, и Павел Сафонов – режиссер-романтик, выступления которых сейчас во всех современных театров дал мне не важно, но замечательные роли в замечательных спектаклях, и многие другие, которые можно очень долго и говорить взахлеб.

Вау… я не столько театральный человек, не увидели много интересного! Ну, в кино?

– В один и тот же фильм с несколько другая ситуация там, как правило, начинают с внешнего. Таким образом, сложный фильм и главных ролей пока не было. Но что меня захватил в объектив камеры-это навсегда: вы можете просмотреть и сделать соответствующие выводы. Много замечательных режиссеров, на меня обращают внимание, много ролей, небольшая, но светлая, для которого мне не стыдно, потому что я не хочу и не могу врать в своей профессии.

– Это заметно. Спасибо за интересную беседу.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*