Главная / Культура / Весельчак, матерщинник, талант…Исполнилось 90 лет Юзу Алешковскому

Весельчак, матерщинник, талант…Исполнилось 90 лет Юзу Алешковскому

Я успел понять, что главное — быть писателем свободным

Сам Юз Алешковский, в его, как он говорит, “neurorelational версию своей биографии”:

С отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

и горько жалуюсь, и горько слезы,

но грустные строки не смыть.

Если бы величайший из учителей, Александр Сергеевич Пушкин, не научил меня, как, что, чтобы арестовать, когда смотрю на прожитую жизнь, я ни в коем случае не смею себя, чтобы познакомить читателя с neurocritically версию моей автобиографии.

Честно говоря, я думаю, что жизнь, в общем, успешно. Но сначала давайте вспомним, что успех-от глагола “ловить”.

Начнем с того, что успех сопровождал меня буквально с момента зачатия родителями это я, а не любой другой человек, в Москве, во время суровой зимы 1929 года. Слава Богу, что я родился в Сибири, в сентябре того же года, потому что в этом году была ужасная, уродливая трещина, и ты никогда не знаешь, что может случиться.

Потом мне пришлось вернуться в Москву и встретить открытый мат гораздо раньше, к сожалению, чем сказки братьев Гримм. Потом я попала в больницу с головой, пробитой огромный кусок асфальта, который был вечно сломан в ее способности технически мыслить и логически был убит своевременный дар почитания здравого смысла.

Потом я пошел в детский сад, но это было исключено с девушкой для совершенно невинной и естественной изучение анатомии наших маленьких телах. Так в школе у меня человек легко ранен жестоко мозолить морали тоталитарного общества.

Прогуливая однажды, я впал в глубокий подвал, повредил позвоночник, но остался жив. Врачи и родители опасались, что я останусь лилипутом на всю жизнь, хотя я уже начал готовиться к карьере крошечной цирковой клоун.

К моему большому разочарованию, я не только продолжал увеличиваться, но превратился в оккупанта Латвии вместе с воинской части отца; успешно утопить в ледяной воде Западной Двины; потом пришлось свалить обратно в Москву, и снова летом сорок первого, чтобы помахать в Сибири, были эвакуированы.

В общем, многие важные события моей жизни произошли в Уральских горах. Так что у меня более конкретные права называться евразийцами, чем некоторые нынешние российские политики, стоящие одной ногой в Госдуме, другой — в Индийском океане.

Во время войны, в Омске, я успел влюбиться в одноклассницу буквально за месяц до зверского приказ Сталина за разделение двух полов. По всем предметам я в школе драматически не успевал. Это не помешало мне успеть не только захватить от любви и предательства, от курения самосада голода и потребление, не только восстановить, но возвращаться в Москву здоровенный победителем туберкулезной палочки, уметь готовить супы, колоть дрова, растить картошку, а также тайно ненавидеть вождя, с такой непримиримой жестокости прервал романтические общения мальчиков и девочек в советской школе.

Я был очень веселым парнем, бездельником, лентяем, картежником, жуликом, хулиганом, негодяем, курильщиком, беспризорником, велосипедистом, футболистом, чревоугодником, хотя всегда помогал матери по дому, восторженно интересовался тайной деторождения и секса, Вселенной, происхождения видов растений и животных и природой социальных несправедливостей, а также успевал читать великие сочинения Пушкина, Дюма, Жюля Верна и Майн Рида. Может быть, именно поэтому я никогда в жизни не продал и предал. Хотя энное количество разных мелких пакостей и грехи, конечно, чтобы сделать это.

Я работал полгода на заводе, но чтобы закончить школу и Университет и не, что не тужили. Вскоре произошли события может быть важнее, чем победа, что мой живчик марафон зимой 1929 года, года великого и страшного разрушения. Я сумасшедшая давка на вечеринке у соседа в школе рабочей молодежи. Любовь эта напоминала мне каждый тест по химии: она была совершенно без сознания. Дело не в этом.

К счастью, химия жизнь такова, что я с тоски и горя начал тискать стишки, то есть я изменил соседке по парте, Нина, и воспылала страстной любовью к музе, которая впоследствии так же думал обо мне. На самом деле, это было счастье — иметь время, чтобы почувствовать, что моя любовь и преданное служение музе на всю жизнь, а все остальное — карьера, деньги, положение в обществе, благоволение властей и прочие дела такого рода — зола.

Затем я был призван служить в военно-морском флоте. Он переехал в очередной раз Уральский хребет, я совершил ничтожное, поверьте, уголовное преступление и успел попасть в лагеря до начала Корейской войны. Слава богу, я успел дожить до дня, когда Сталин выгнал дуб, и тогда я догнал его в плену приобрела язву желудка.

Вскоре маршал Ворошилов, боясь народного гнева, объявил амнистию. Я не успел сделать после освобождения! Он исполнил мечту всей моей жизни: я стал шофером аварийки в тресте “Mosvodoprovod” и навсегда исцелил язву “Московской особой”.

Начал печатать сначала отвратительные стишки, потом сносные рассказики для детей. Сочинял песни, не зная, что пара из них будет разогревать народ с очистительным смехом и грустью сердечной.

Успел понять, что главное — быть писателем свободным и печати, так был счастлив, чтобы заполнить сейчас коробка работает, слава Богу и издателям, мы предлагаем читателю.

Ну, какие еще успехи подстерегали меня на жизненном пути? В сотрудничестве с первой женой, у меня родился сын Алексей, напропалую унаследовал скромную долю большинства моих пороков, но имеющего ряд преимуществ, которые у меня уже есть.

Я действительно верил, что никогда в сумерках не блеснет любовь улыбкой прощальной, как вдруг, двадцать лет назад, небеса сделали меня счастливой, любящей брак с самой красивой, как мне кажется, женщины с Ира.

Держимся друг за друга, мы успели выбраться из болотного застоя на берега свободы, то я бы, конечно, взял его для написания антисоветских произведений. Мы свалили, я бы не пережил расставание с Ириной, с Музой, с сладостной воле, или просто спились бы в сосиску, заключенные в пластиковую оболочку.

В Америке я успел написать восемь книг за шестнадцать лет. Хотя в первые тридцать три года своей жизни написал только одну тоненькую книжку для детей. Чем не успех?

Конечно, я считаю его невероятным личный успех вместе с Весь мир подождет, мы еще часа polygonia мерзкая система whitepsace, к сожалению, покинуть российское общество прогнило и унаследовала ряд свои гнилые гены, что он будет долго казаться людям, лишенным инстинктов свободы и достойной жизнедеятельности, образцом социального счастья, но и мера поведения.

Так что еще? В Америке, во Флориде, я успел, не без помощи Иры и мой личный ангел-хранитель, чтобы спасти свою жизнь. Для этого я должен был внезапно схватить за сердечный приступ, потом сесть за руль, чтобы броситься в больницу и сделать хирургам, чтобы сказать, что я согласен взять риск на полностью успешная операция на открытом сердце.

Вот именно, но я действительно успел в тот раз вытащить обе ноги с того света, что ей-богу, было еще удивительней, чем МиГ моего зачатия, поскольку…

Честно, если бы я был в 1929 г. некоторые данные об условиях жизни на Земле и если я лично зависело, быть или не быть, тогда… я не знаю, что бы я принял решение. Однако, несмотря на запросы об ужасах земного существования, войн, геноцида, мерзости Сталина и Гитлера, дикий бред советской утопии коммунальной террариумов и т. д. и т. д., Я еще успел крикнуть: бЫ-ы-ы-ыть! — для меня не опередил какой-то более веселый характер. Возможно, это будет спокойная, умная, дисциплинированная, старательная, талантливая, честная девочка, меццо-сопрано или арфист, который был мечтой моих бедных родителей..

Короче, сегодня, как всегда, радушно slavoslovie Бога и случай за едва ли повторимое счастье существования, я горько сожалею, и горькими слезами, но как бы там ни было, печальной линии не смываю; жену, детей, друзей и Пушкина люблю, а перед свободой вероисповедания.

Я понимаю, что многие не успевают делать, в том числе и умереть. Я не знаю про остальных, таких как хорошей натаски на латыни, греческом и английском языках и врезать в ваши часы из дуба я всегда успею.

Поверь мне, читатель, чем-чем, а в этом случае неизбежна, никто из нас не должно быть непристойной и истерической спешки.

Юз Алешковский

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*