Главная / Культура / В Театре Наций показали Чехова французского производства

В Театре Наций показали Чехова французского производства

Театр Наций открыл совершенно другая премьера сезона — “Дядя Ваня” в постановке француза Стефан Брауншвейг имеет очень традиционный формат. Сегодня практически для любой труппы-это риск и испытание в игре высший пилотаж. С премьеры-обозреватель “МК”.

Фото: theatreofnations.ru

“Дядя Ваня” в рамках фестиваля “Черешневый лес”, поэтому аудитория уважаемых в палатках — деловых людей с верхних этажей власти. Аудиторию, тем легче это последние ряды амфитеатра и балкона: билеты сюда стоят гораздо дешевле. В центре зала в пятом ряду — герои прошлых выходных — пару Собчак—Богомолов. Пара по-свойски общались с соседями — бывшего пресс-секретаря премьер-министра и теперь служат в качестве основного банка Наталья Тимакова и ее муж Александр Будберг. Но надо отдать должное зрителям и намека на волнение или внимание к жениху и невесте в зале нет ни селфи на фоне двух или подходов к ручке — это ж не светская вечеринка.

Надо сказать, что Стефан Брауншвейг, пригласили в Москву для спектакля, руководитель Театра “Одеон” в Париже. Дома он уже поставил чеховские “Три сестры” и “Вишневый сад”. Но “Дядя Ваня” – это фактически его первая постановка в России, и эта работа, по словам директора, он был почти тридцать лет. Что это значит? Текст, текст и еще раз текст А. П. Чехова в нашей изучены вдоль и поперек, читать и читать до дыр. Этот подход к литературному источнику не позволит браш радикализма, дешевые спекуляции. Чехова без купюр, осторожно, буквально. Хорошо это или плохо сегодня — мы увидим.

Впечатляющие декорации (сценография директора) относится к главной идее режиссера, что он, по сути, озвучил в начале: экология, которая связана со всем миром, является ключом к Чехову. Поэтому полушарии с планшетом почти к решетке сокращает глубину сцены, оставляя происходящее на сцене. Полушария состоят из узких деревянных панелей между ними и пальца фото хвойный лес, снятых в режиме “Панорама”: в лесу довольно редко, а в промежутках — голубое небо. Центр — деревянный круглый сосуд с водой (бассейн слишком мал для ствола — слишком большие), которые время от времени, чтобы освежить, все, кроме старого медсестра Марина. Водные процедуры в первом акте будет идти в воды страсти Чехова во второй.

Лежаки на деревянных платформах возле цистерны с водой и костюмы персонажей (художник выбор Анна Хрусталева) нет время печати — что-то из прошлой жизни, как костюм медсестры, но Бермуды вафли, дорогая сумочка Елены Андреевны, как и ее костюм, конечно, присутствует. Однако, стиль — минус кривляния яркость, во всех вещах, мы можем сказать, пастель.

Озабоченность директора по экологическим вопросам, где Россия явно не идет в лидерах и занимает доктор Астров на первый план. Можно только удивляться мужеству режиссера, который не побоялся подчеркнуть, социально-значимых проблем, озвученных на чеховского персонажа, он не звучит в обратном, уступив место личной драме каждого.

Но, в конце концов, “Дядя Ваня” – это не “иранской конференции” (шумным выступлением в прошлом сезоне в Театре Наций), где в центре внимания социальные проблемы. Для общественности она является более важным, что отношения между людьми, родными и чужими, невидимая связь, мотивацию, ведущие их к действиям, после которых фраза “потерянной жизни” звучит как приговор.

И что эти невидимые отношения/размышления/межличностные вписывается в традиционный формат выступлений, что гораздо опаснее радикальных интерпретаций. Здесь мастерство актера в конце концов решает все. И звезды здесь не всегда может гарантировать истинный ансамбль, его общее дыхание. Когда не слова, а интонации, не плакать, и вздыхать, и что не определить, нужно играть. И что герои будут делать, так жить там, где вы перепутались границы между хорошим и плохим в них, высокая и низкая. В этом смысле, “Дядя Ваня” хорошо, как отдельных сцен, где дыхание преобладает над качеством производства.

Особенно запомнилась финальная сцена, как графика — Соня (Надежда Лумпова) и Иван Рыбкин (Евгений Миронов) оказывается устало положил голову на колени друг другу: “мы отдохнем, Дядя Ваня. Мы увидим небо в алмазах…” Чеховские фразы уже как идиома, но монолог Сони так просто и так прекрасно подкован — есть только осознание безнадежности своей доли в этом мире. Работа Надежды Lonovoi глубоким и сильным, хотя в рекламе актриса не новичок определены только как “другого” среди звезд. И она, возможно, без пяти минут звезда.

Состояние “на краю” и “дядя Ваня”, это так странно, по велению французского режиссера своей жизни. Легкая пляжная хиппи цинизм в первом акте будет сменяться отчаянием и смирением во второй. Прекрасные медсестры Нины Гуляевой в своем плотном причитания — влияние старой МХАТовской школы, и дурень вафельные в Бермудские острова и гитары (Дмитрий Журавлев) трогательно. Астров благодаря игре, Анатолий Белый очень убедительны в своих экологических стремлений, как на научной конференции описывает ситуацию: у вырубают, леса уничтожаются… только слушателям это по барабану, каждого волнует его профессор Серебряков (Виктор Вержбицкий) — подагры (и только?) его жена Елена Андреевна (Юлия Пересильд, в другой части Елизавета Боярская) — точно не подагра мужа. В общем, почти все звезды, все попробовать — главное, что сейчас звезда “Дядя Ваня” вместе.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*