Главная / Культура / «У каждого мгновенья свой Кобзон»

«У каждого мгновенья свой Кобзон»

Так получилось, что я готовила за последнее интервью Иосифа Кобзона: к 80-летию певицы телеканал “Россия 1” записал своей авторской программе “Семейный альбом” Иосиф & Нинель Кобзон им в загородном доме.

Спустя год, наш общий друг, давайте рассмотрим заметки о “Машина времени”, спросил меня, почему, скажем, книги о городе и Макаревича, и про Кобзона — не что, мол, “ниже вашего достоинства”? Нет, ответил я, просто и так там подробную автобиографию, и мы ИД, среди прочего, обсудили выхода книги в прямом эфире на телеканале “Москва 24”.

Через несколько недель я была отправлена для публикации архивных фото, и я решила: почему бы и нет? Пусть это будет другая книга. Называется “Свой Кобзон”.

Фото: из личного архива семьи

Мне Иосиф сказал, что он поругался с Пугачевой и свою машину из-за одной из книг, написанных от его имени:

“Я доверительно беседовал с журналистом, который пообещал мне, когда будут преобразованы в книгу, чтобы познакомить меня с ней… не показано. И настроить его. И мои коллеги, естественно, обиделись. И тогда мне моя любимая жена сказала, Ну зачем ты их трогала? Я говорю, Ну, почему нас не трогают? Поэтому мы делаем неприкасаемые что ли? Ну, ты не можешь говорить о наших недостатках. У нас же они есть. Это вполне естественно. Но когда люди говорят, что Вы доверяете о том, что вы делаете в этой жизни неправильно, что-то не так хорошо, хотя бы задумается. Действительно, может быть, он, так сказать, оклеветали меня, и так далее… у меня был повод обижаться и Долли Партон, кто сказал обидное в то время. Это было в конце 80-х годов… когда она спросила, как она относится к тому, что многие креативные профессионалы пошел в политику, сказала она, если вы имеете в виду четверг, может быть, и пора, и я буду петь… она навсегда останется Пугачевой. Она написала свое имя в антологию песни в историях и песнях, в хронике. Она была и остается Примадонной, самый популярный певец. Она никогда не отнять”.

■ ■ ■

Идентификатор любил нашего брата-журналиста. Дмитрий Быков у него были разборки, и один мой коллега и он обещал “морду набить” (настаивал на том, что угроза осталась на собеседовании).

Сказал мне: “Ты знаешь, мне не нравится сегодняшняя журналистика”.

Уточняю: “когда любил?” Он объяснил: “У меня много друзей-журналистов… Тимур Гайдар, Царство Небесное. Генрих Боровик, Леонид Миронов, Леонид Золотаревский. У меня много друзей-журналистов. И я рад с ними общаться. С ними интересно. Есть те, кто стали журналисты по долгу совести и чести. Эти журналисты, особенно фронтовые журналисты, у них всегда было глубокое уважение. Не те площади, на проспекте Сахарова или есть другие местах вы перейти. Нет, не эти журналисты… они все предвзяты. Все они выполняют приказы. Они не инстинктивно написать”.

Я попытался возразить: “кстати, есть разные. Некоторые пишут по наитию”.

Кобзон ответил: “Но вы говорите, говорите слово “некоторые”. И я говорю о тенденции”.

Короче говоря, он был сложным собеседником. С начала 90-х в финал в своей жизни ТВ-интервью я записал с ним на десятки собеседований. И не ответил на самый интригующий вопрос: почему планируется в Афганистан, чтобы совершить самоубийство? Сейчас не скажу…

Да потому, что певица не будет говорить себе и другим, я для книги “Ваш Кобзон” попросили поделиться воспоминаниями о своих друзей и заключительный раздел называется: “свой Кобзон”.

■ ■ ■

Однажды я спросил его: “почему вы не поете рок?”

Ответ был: “боюсь, я не могу…” “я боюсь”, – сказал он, улыбаясь, хотя голос иронии я не почувствовал.

И улыбка такая тонкая вспомнить. Теперь думаю. А вдруг это все же ирония была?

“Совсем другая школа. Но мои ученики рекомендовать могу”.

Александр Сухов, журналист,

экс-ведущий программы “Времечко”

Вот мои “пять копеек”.

Пища для размышлений номер 1.

“Каждый момент вашего Кобзон” кто-то пошутил давным-давно. Мое отношение к времени, когда два молодых певцов, как оказалось, дуэт Кобзон и Кохно, нередко попадались мне в лифте нашего дома. Замечательный дом на улице Огарева, 13.

Так “фишка легла”, но после розыгрыша номера квартир (дом кооператив) в нашем “стояке”, если посмотреть с 11-го этажа и вниз, таким образом, урегулирован композиторы-песенники: 11 этаж — Людмила Лядова, 10-й — Оскар Фельцман, 7-й — Аркадий Островский, 6-й — Константин Листов, 5-й — Эдуард Колмановский.

Отличительной особенностью нашего дома, который кто-то метко назвал дом ста роялей, удивительно хорошая слышимость. “Приходите в мой дом слушать музыку соседа” – это очень правдивая шутка Сигизмунд Абрамович Кац, замечательный композитор и острослов, появился в доме вскоре после того, как эти “сто роялей”, объединенных под одной крышей.

Конечно, в нашей квартире не было слышно ни упражнения Лядова, нет Фельцман. Но все песни вам здоровья и Колмановский звучали и у нас.

Они не только слышали моего деда, композитора листьев. Он получил сотрясение мозга во время Гражданской войны и во время его работы я просто выключил слуховой аппарат.

И я, тогда школьница, Я никогда не слышал. Песни соседей писал потрясающие, и они быстро пошли на слух и память.

Таким образом, голос дуэт, и соло Иосиф Давыдович, я слышал, позвольте мне сказать вам, до всех слушателей. В то время был более популярен концерты композиторов с их исполнителями.

Артисты перед концертом отрепетировали всю программу с авторами, чтобы узнать новые песни.

Я часто ловлю себя на том, что я помню их репертуар наизусть. В те дни художники имели право на единоличное исполнение песни. Особенно популярным, любимым со зрителями, пели различные исполнители. И это широко известно, и не.

Пища для размышлений и № 2.

Кобзон в свое время, никогда не пел песни моего деда. Его репертуар состоял из песен на другие, более молодые соседи. И, конечно, песни Александры Николаевны Пахмутовой и Николая Добронравова. Он был певец комсомольских строек освоения космоса — бурные и яркие для молодежи того времени. Кстати, пока он был в силе, хотя и не очень молодой, корифеи сцены и Леонида Утесова, Клавдии Шульженко. Здесь у них был свой репертуар, и молодых художников не решался что-нибудь спеть. Во всяком случае, в публичных концертах.

Пища для размышлений и № 3.

Шли годы. Слева светочи, маяки советской музыки… и вдруг я слышу в исполнении Иосиф Давыдович “в парке Чаир”, “если любишь”, “в землянке”. Он очень деликатно подошли к производительности старого, но жить все-таки песни. Играл их по-разному, но так, чтобы они начали жить новой жизнью.

И последнее.

Слава Богу, жил и работал, Пахмутова и Добронравов — авторы, без которых не было бы Кобзон художник эпохи.

Не забывать великие имена композиторов и поэтов, чьи произведения были богатый репертуар Иосифа Давыдовича. Да, осталось уникальным и мощным художником. Кому-то он не близок, но отрицать его значимость в нашей культуре-это отрицать его огромный музыкальный пласт.

И каждый момент — свой Кобзон.

Татьяна Мукушева, театральный критик,

жена Владимир Мукусев.

В моем восприятии Иосиф Кобзон всегда был выдающимся актером и очень противоречивая личность, которая совмещала в себе символ доброты и прочность, гибкость и целостность…

Видел его на репетиции концерта авторской украинский композитор Вадим Ильин, песни из которых (самый известный — “Колодезный Журавель”, написанной в соавторстве с поэтом Юрием Рыбчинским) был включен в репертуар Кобзона.

Джозеф практиковалось в сопровождении Национального Президентского оркестра Украины. Контакт с этой группой и певицы не получилось. Кобзон спел один музыкант, потом еще звук, как его партия. Снова играл, но не был удовлетворен Москве требовательного гостя.

В конце концов, когда-то пели, и после репетиции Иосиф Давыдович сказал: “Жаль, что Евсюкова не принято”. Любил художник свою лояльны и чувствительны музыки и пения концертмейстеров стиль — Алексей Евсюков и Левон Оганезов.

Однако, на еще один концерт в том же Дворце “Украина” даже не спасло виртуозная игра пришла вместе с ним Евсюкова. На концерте по случаю годовщины провозглашения независимости Украине удалось Кобзон пел песню… “ненька Украина — мать России” Александр Морозов и Анатолий Креста.

В обычных киевских концертах эта песня звучала и зрители нормально воспринимают. При этом, правительство концерта, зрители приняли участие отдельных членов парламента, писатели и прочие “ультра-патриоты”. Поэтому гастролер был освистан и долго кричали ему: “позор!” (“Позор!”).

Однако, Кобзон остался. Со сцены он ушел и, наконец, сыграли другую песню — про Украину. Это называется “одна-едина”.

Кстати, также написал русский композитор, уроженец Винницкой области Александра Морозова на стихи украинского поэта Вадима Крищенко. Зал аплодировал для художника. Но директор официального концерты во Дворце “Украина” Борис более Sharvarko не пригласили. Как будто что-то случилось…

Я часто задавался вопросом, почему так правильно и дисциплинированно Иосиф был брошен тогда этот трюк? До сих пор не знаю ответа.

Не верю, что он не мог предсказать реакцию на его действия. Может, он решил выразить свое очень личное отношение к независимости Украины и границы между двумя родными в эти страны.

Мы можем только догадываться…

Урожай Татьяна,

украинский критик и публицист.

У нас были операторы дивизии, одной из первых телевизионных операторов Юрий Игнатов, большой любитель выпить. Он был одним из основателей “синего света”. Кобзон начал на “свет”, и для новичков на старшего оператора ТВ как отец: чтобы быть ваш близкий или нет.

Шло время, и Игнатов остался на авторитет Иосифа. Кобзон и Юрий мальчик, у которого всегда есть деньги. Стрелять в Останкино 1-ый студийный концерт; перерыв, стоя в подъезде, дым проходит Кобзон — Игнатов ему: “Еся, ко мне!”

Подходит Кобзон и укоризненно: “Юрий!” На что он отвечает: “десятку, и бесплатно”. Кобзон получает 10 рублей дает. Когда Иосиф листья, Игнатов дает деньги на один из операторов и кратко: “в магазине”.

Из песни слов не выкинешь, это было в начале 70-х годов.

Все мы знаем, что Кобзон хлебом не корми — дай только спеть. На одном из юбилейных концертов в конференц-центре собралось большое количество исполнителей, каждый должен был исполнить одну песню.

Я работал со скрытой камерой, и я прошел на сцене всех исполнителей. Поворот к Кобзону. Зная его страсть к пению, я сказал: “Иосиф Давыдович, сколько ты собираешься петь?” “Один, он извинился и добавил: — Не дам”.

Как сказал Марк Твен, “самый простой способ бросить курить — лично я бросал 100 раз”…

Вот наши звезды шоу-бизнеса считают, что легче всего сделать прощальный концерт.

Кобзон решил попрощаться со зрителями, закатывал многочасовой концерт.

Моя камера стояла в проходе, и я не сажусь, откидываются; началась акция по 8 часов, работать легко и с удовольствием.

Через 3 часа начали неметь ноги, а лет мне на тот момент было 65.

И Иосиф тоже был не железный. Вышел на сцену своих друзей поздравил и наверняка пели даже иностранных гостей, и, конечно, Соткилава.

С каждым новым артистом я стал его недолюбливать, я переминался с ноги на ногу и держали большие планы, наконец, начали петь и виновник торжества, он дал мне силу, — пел весь репертуар и даже песни, как он не расстается с комсомолом.

А потом, когда уже запахло грандиозным финалом, Иосиф стал петь еврейские песни, и время близилось к двум ночи. За камерой я не сдвинулась и танцевали.

Ну, я думал, что это конец еврейской песни? По крайней мере в моей семье, отец еврей, но я никогда не думал, что эти песни так много.

А затем на сцену вышел хор Московского военного округа, и Кобзон начал петь с ними; мне было интересно — где бы я положил пистолет, чтобы меня отпустили домой.

Потом был бис, и вдруг в шесть часов утра концерт был окончен, я сел в машину и понял, что не могу идти — ноги забыла где газ, а где тормоз.

Борис Саксонов, оператор ЦТ СССР.

■ ■ ■

Вместо PS

Я тоже был на концерте, но где-то не около полуночи, моя жена и я вышел на марафон.

По сути, из ниоткуда появилась эпиграмма Александра Иванова:

Как остановить бегущего бизона,

Так что не остановить поющего Кобзона.

Кстати, много лет спустя я спросил ИД, почему “прощальный” концерт не был последним. Он объяснил мне:

“Вы знаете, я не хотел обманывать ни журналисты, ни люди вокруг меня, ни зрителей. Я не хочу их обманывать. Мне очень хотелось бы закончить свои концерты тура. Тем более, что это заявление было сделано 11 сентября 1997 года и 17 сентября, я был избран депутатом Государственной Думы. Я решил посвятить себя общественно-политической работе, творческой педагогической деятельности. Но так получилось, что меня пригласил кто-то из композиторов. Он говорит, в моем шоу вы можете, это не ваш сольный концерт, чтобы петь на моем концерте. Ушла… и этот препарат уже. Это когда вы выходите на публику, чувствовать эту энергию… ну, вот я снова хочу сказать, что я не зря прожил эти годы жил”.

Честно ВИС-а-ВИС:

“Когда я вижу тебя на сцене, я думаю, если бы не платили, он все равно бы вышел. Кроме того, он будет доплачивать”.

И что ответят Кобзон:

“Абсолютно… Когда я пела две или три дня концерт, мне сказали, Ну, это жажда заработать деньги. Они не понимают. Тогда еще было такое понятие, что в конечном итоге исчез, шефские концерты… для студентов, для военнослужащих, бесплатные концерты. Но удовольствие мы получаем от того, что мы общались. Здесь просто пришли, чтобы петь”.

И я верю, что это было.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*