Главная / Культура / Совсем не МХАТ, и это хорошо: театр Женовача отмечает 15-летие

Совсем не МХАТ, и это хорошо: театр Женовача отмечает 15-летие

Казалось бы, очередная новость: вы никогда не знаете, кто чего празднует? Однако, этот юбилей является очень значимым

Диляра Тасбулатова

Надо ли говорить, что это особый случай. Как 15 не 100, даже не 50, казалось бы, и отмечать, ничего особенного: еще одна театральная группа говорит нам, что он уже 15 лет. Что? Да, но какая команда! СТИ – Студия театрального искусства, основана режиссер Сергей Женовач обычно ставит классические произведения литературы. И это не всегда играет, что, конечно, создает некоторые препятствия: перенести, поменять местами слова, действия, монологи и авторский голос в диалогах, это не каждому под силу. Играет хорошо (я видела, например, “самоубийца” Эрдмана) в интерпретации Женовача обретет не только второе дыхание, как это было почти сто лет, “actualizarse”, но удивительно поставлена блестяще. Непонятно, что этот эффект реален, театр бреда достигается. Понятно, что виртуозного исполнения, сценографию, музыку и специальные эффекты, темпо-ритмов и т. д. и т. д., но в современной технике театра. И только “теплой” европейский театр рационалист (я правда не видел и я могу ошибаться) все эти методы принадлежат наши лучше.

Тогда в чем собственно дело? Почему Женовача? А кто сегодня “сдались” русской классики – и не только русского, он владеет само шоу Маркеса. Особенно учитывая, что Женовач не так далеко (ну, остальные еще дальше) от нее идет: слово для него священно и классические тексты, как несколько человек, хороший уход, и если устраивает и он условный, не до такой же степени, чтобы булгаковскую Маргариту, например, ходила в кроссовках и чеканили рэп. Или Станиславского – в “Записках покойника” по Булгакову – въехал в битник футболки на мопеде.

Но теперь это все время, и на здоровье, он будет талантлив. Рыжаков в “Трех сестрах” делает нечто подобное – и это замечательно, все эти кеды-самокат: ну я условно говорю. Театр тоже выдающийся, кто бы спорил.

У Женовача, однако, это совсем другая школа, это не так подробно, как это было с Московский Художественный театр в свою очередь (что мы смеемся над Булгаковым, затем Женовача в спектакле “Театральный роман”), меланхоличный реалист, но это отличается.

Выше промелькнуло слово “осторожно”: что это отражает его стиль. Осторожно – не так подробно и нудно, как на уроках литературы в средней школе, не означает, – академические и муторно, агрессивные и жалкие… вы спросите – Что же тогда, если не реклама?

Я не знаю. Видимо, есть секрет – как читать русскую классику (и не только русские, я сказал, но российский приоритет). Так, может, читала очень худые люди или, возможно, Большой литературной критики: в учебе, а также способности к чтению, которое, кстати, не у всех есть, и литература есть отражение. Живет, так сказать, надолго, если не навсегда: Это такой интерактивный, взаимного обогащения. Умные люди называют это “интертекстуальность”, является интертекст – текст, является более универсальной, нежели текст, тот текст, который существует не только в себе, но все равно имеет “mastectomie” взаимодействия. С другими текстами, которые были прежде и подтекст, что тоже немаловажно.

Ну, можно сказать и проще… например, в постановке “самоубийца”, пьеса старый, в 1928 году, что “mastectomie”, что трагическая история страны и судьба Эрдмана, и многие другие, миллионы – вот это mastectomie практически не чувствуется кожей, все то, что называется волокно. То есть, по сути, не только ardanowski текст как таковой, а “над-текст”, поглощая и последующим текстов, а также судьбы простых людей, и художники: он до сих пор живет сломанный, хотя и не убил, но его жизнь “самоубийством” и не был поставлен.

То же и “покойника” (“Театральный роман”): хотя второй акт почти полностью “стеб” на Станиславского, гомерически смешной, умный зритель видит и все понимает. Там еще что интересно: несмотря на актуальность, Женовач умеет воссоздать атмосферу ретро, ничего подобного не делают это нарочно. И это тоже интертекст – когда игра судьбы Булгакова, его личная драма и драма, но какая драма, трагедия всей страны. И трагедия культуры в частности…

И хотя художник Качанов (один из лучших в театре) пьесы веселый, он играет не просто пародия на Станиславского, в издевательски светило Булгакова, но и пародия на эпоху, которая светила якобы не заметил. Ближе к тридцати Станиславского действительно впала в какой-то социальный аутизм, что довольно зло отметил Булгаков: в самом деле, “Театральный роман” обрывается в том месте, где он находится, страшно сказать, он приходит в ужас, начинаю сомневаться методу Станиславского. Метод еще не устарел, но как он страдает от этого метода, его актеров, и ярость, и забавляло Булгаков: будьте уверены, чтобы проверить Сергей Качанов, он делает блестяще.

Еще одна премьера этого театра – Вертков Алексей, отличная “метла” в спектакле “Москва-Петушки” (и не только, здесь он является премьер-министр, и вместе с Kacanovy, лучшей во многих постановках заняты). Веничка, голос с голосом автора, как будто со дна жизни, из ада в нашей повседневной жизни, от тьмы, но и света тоже. Как это ни странно.

Он Венедикт Васильевич терпеть не мог, когда его называли Vinnickoy – скорее, это сценический псевдоним, прозвище для любимого человека; знакомство этого великолепного алкоголика не любил. Вот как ни парадоксально. Он ушел в запой, как схемы, забота (его теория) грех падения в бездну, как ни кощунственно это звучит, чтобы искупить наши грехи. Кстати, это извращенное “христианство” – здесь Распутин тоже верили (или делали вид), что погружаясь в пучину разврата, как говаривали, якобы берет на себя грехи других, “страдание” для них.

Ну, а удобная теория: как пошутил мой друг, что, дескать, занимаясь развратом во времена застоя, они приятели так боролись с …тоталитаризм. Почему нельзя: хороший Фронде, не слишком обременительными.

Обывательского мышления, и веник взял на себя обременительный труд пьянства и алкоголизма, чтобы заявить о себе в качестве “святых”. Здесь, однако, существует большой парадокс: так это, собственно, был. Конечно, физиология тоже – возможно, это была наследственной, но, как отмечали его современники и собутыльники (я знал, что кто-то), шваброй над всеми ними возвышался, как Монблан над равниной. И это даже не про талант – они могут обладать, а не быть человеком – и в каком-то особом величии. Масштаб личности.

Вот это масштаб и Вертков играет на разрыв, то есть, аорта, задыхаясь, торопливо чеканки большой текст, повышая и понижая голос, и постепенно ведет нас, не побоюсь этого слова, катарсис. Вот где, товарищи, дышат почва и судьба, вот где аудитория, дыхание в унисон, летит с актером в горние выси – хотя он-то о том, кто, где и сколько они выпили: “и немедленно выпили”.

Симфония, написанная Ерофеевым, гений, поднявшись до метафизических высот русского, опять же, не побоюсь этого слова, Духа через очередной попойки, конечно, стоит… как выразилась, “просто” чтение текста, хотя на самом деле – трудно понять. Можно сказать, цитируя классика, такое погружение не читки требует с актера серьезно, и полное уничтожение.

В любом случае, через неделю ГАИ открывает сезон. И “Москва-Петушки” и “Записки покойника” и “самоубийца” – в репертуаре. Театр был всего лишь пятнадцать, что, однако, не сказать, может быть, это потому, что молодой, такой живой. Ничего похожего на визуальную интерпретацию Булгакова и Женовача. Что-то подобное.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*