Главная / Культура / Понять гения… Как мы скользим в пустоту с Пушкиным

Понять гения… Как мы скользим в пустоту с Пушкиным

10 февраля — почти 200 лет – печальная годовщина: в этот день погиб от огнестрельного ранения Пушкин «наше все», величайший поэт – и не только России.

Диляра Тасбулатова

Писать об этом – конечно, наглость невероятная: такую работу взял на себя почти пропорциональна ее, конгениально, большой (Гоголь, Ахматова, Цветаева).

Однако, я писал и Зощенко, и совсем по-другому: в двух его романов о Пушкине, где менеджер говорит, что, мол, был бы Пушкин был жив сегодня, он бы ему печку переложили. Но поэт сдвиг Caplio не будет. С другой стороны, сомнения супер и вдруг этот Цаплин будет равен Пушкину, и он, управляющий, он никогда не перекладывал плиту? Позор веков (боится управдома).

И прочее подобное. (Ну, вы помните, а если нет, перечитайте эти два шедевра, две речи к столетию со дня смерти Пушкина).

Зощенко, таким образом, косвенно изменяет слова Гоголя о Пушкине – русский человек, кем мы будем, может быть, через 200 лет во всей красе. Тогда, правда, это только в сто. Лет. Теперь и все двести, но «русский человек» во всем его совершенстве, но его не видно.

И – извините за пессимизм – и после трехсот видно не будет. Если, конечно, условный «русский народ» в целом сохранит свою этническую принадлежность.

Действительно, эти два исследования Зощенко – абсолютно мечтатель: злая сатира на то, что стала империей, и предсказание, то ли еще будет. Кроме того, Техас высмеивает «приватизации» Пушкина, власть имущие, «цель» Пушкин «наше все», жупелом, знаменем, под которым все безобразия будут списаны, и малограмотный дурак, все с рук сойдет. За это он безграмотный дурак, наследник изысканный, комплексный, и высокое, не побоюсь этого слова, аристократизм культуры в лице ее первым поэтом.

Ну, получается.

В эти смутные времена – не без праздновал административное рвение, помните, что 200 лет это «наше все», что называется, родились в 1999 году.

Лучше всего этого хаоса высказал известный анекдот: «до дня рождения Пушкина осталось 100 рублей».

Однако, были и приятные моменты: молодежь придумала флеш-моб (хотя это слово еще тогда не было в ходу): читаем одну строку из «Евгения Онегина», оказалось достаточно. Элегантно получилось, чего уж там.

Но только некоторых. Другие шедевры PR-кампании под названием «Наше Все» был такой: совпадает с изображением солнца русской поэзии, и коврик на пол, который должен был стереть сухую погоду ноги. Были и зажигалки, и Бог знает что еще – вплоть до коробки конфет: Пушкин освоил и кондитеры, и малый бизнес, и даже иногда-иногда, Господи помилуй, большой.

Вся страна, в общем, слился в унисон – где там скромно ценковским прораб с своей печки.

Может я придирчивый, потому что сатирик зовет: возможно, всякий великий поэт, тот же Байрон, которым так восхищался Пушкин, становится достоянием толпы; может быть, эта культура, аристократизм в общем, непонятно это племя младое, незнакомое (хотел ему в двадцатые годы сбросить с корабля современности , а Маяковский так вообще считал, что Пушкин «не понимают рабочие и крестьяне»).

Но…

Есть, как говорится, другое мнение: Бунин, например, считает, что страна, которая родила такого гения, не преодолеет «силы ада» (правда?), что русский дух воплощается в каждом русском, ибо есть в нем частицу своего гения.

Хорошо говорил Андрей Белый о якобы простоте Пушкина, его наличие: «чтобы легко скользить на поверхности его поэзии и думать, что я понимаю Пушкина. Легко скользить и летать в пустоте».

Вот на этой остановке, дамы и господа.

Скользить в пустоту – и, опять же, с самоубийственным рвением.

И феномен Пушкина, и действительно изменили местный ландшафт, иногда до неузнаваемости, — это удивительное явление, животворящей, но такая короткая и ослепительная, что, наверное, только косвенно затрагивает и Россию.

Хорошо хоть, что. Прав Достоевский: не было бы его, не было бы смысла и силы, в которой он все-таки был проведен, и последующую великую культуру.

Однако, есть и то, и это: супер-герои Довлатова «Заповедник» — как справиться со всем этим, ума не приложу.