Главная / Культура / Панков поставил «Медведя» – Чехов очень рад

Панков поставил «Медведя» – Чехов очень рад

Планета Земля (непонятно за что) появился новый шедевр. Спектакль “Медведь” поставил Владимира Панкова по пьесе Антона Чехова.

Вдова и ее оркестра. Фото: Олеся Хорошая.

На сцене скорбящая вдова, почти год честно плачу за мужа-изменщика (как его портрет занимает тихую искусство фотографии в черной рамке).

А теперь приперлись и Медведь-это безжалостный кредитор (русский джентльмен в баре, русский человек по природе). Держа бокал шампанского, как будто он, не имея деньги, отчаявшись, говорит: “их я умираю!”, а та часть аудитории, которая хорошо училась в школе, визжит со смеху, потому что это — крутой театр-варьете и абсолютно черный юмор: герой комиксов повторил последние слова умирающего Чехова (который, кстати, 2 июля 1904 на секунду, прежде чем сказать “они я умираю” (я умру), попросил бокал шампанского).

Ну, если Чехов перед смертью разума говорил по-немецки и актеры Панков позволю себе перейти на немецкий, и в то же время во Франции. Для необразованной публики (для нас) в эти моменты на табло титры — как в опере, чтобы хоть как-то понять, о чем поют.

Здесь, в “медведь”, кстати, у тебя потрясающий голос — Ах, какой полет сопрано! Ах, какой бархатный бас!

Герой и героиня постоянно на сцене — всего их четыре: два на земле (водевиль) и два-в небесах (как им самим кажется, что они думают). Старше, лысеющий, грузный Медведь и величественный гигантский, демонической красоты — душа медведя. Земных влюбленных, небесное пение.

Ничего не стоило найти Опера Агафья Тихоновна, такого же возраста, как водевиль, но потом, конечно, молодое, нежное создание персонажа в своих мечтах.

Аналогами оперы есть у нас у всех (чувствительная). У каждого опера в душе ” я ” всегда на сцене, даже если это на коммунальной кухне, всегда перед публикой — даже если это просто повар. Всегда на сцене Лоханкин братьев Стругацких, монтер Кузьмич Гоголя, Хлестаков Чичиков…

Этот спектакль-любимый племянник великого леди-аристократка по имени Опера, повеса, весельчак, насмешник. Она любит блеск и стиль, ну, за то, что “медведь” — как и должно быть в опере — не только слова, но каждое движение сопровождается музыкой, каждый шаг, каждый жест, каждый взгляд; пальцы дрожат — колокольчик звенит.

…Портрет ее покойного мужа тоже разделилась на две, портреты тоже два. Плачущей вдовы, опершись грудью на стол,-катафалк, а гроб, и на этот стол, два черных траурных рамок, одна с фотографией Чехова, другой с ул. Немировича-Данченко, один драматург, другой со своим духом… и даже немного скрипучая флейта в мечтах грандиозные альтер-эго; мечта сбывается — флейта получает здоровенную трубу, Баны бас.

Приятно видеть, как общаются между двумя ипостасями одного человека: плоть разговаривает с его небесной души. В спектакле на эту реплику не говорить друг другу слов, от души с героями не могу (тем более, что они не психически больные, так громко…). Но мы все знаем, мы видим свои мысли, потому что мы видим, что диву даешься, потом с недоумением, потом злыми глазами. Лучше всяких слов порою взгляды говорят.

Но герои пожертвовали реплики из “Чайки”, от “трех сестер”, “Леон, зачем так много пьешь?! почему половые говорить о декадентов?!”. Эта оперная театральность русской души сыграла блестяще.

Цирк веселая и остроумная игра с мебели: стол — катафалк; стулья разлетаются на мелкие кусочки, когда медведь в ярости, стуча им по полу. Оркестра прекрасных музыкантов с удивительными лицами. Они не только играют очень хорошо на всех (клавесин, барабаны, флейта, виолончель, арфа), а также иметь время, чтобы играть лицом — взволнованно переживает все события, глаз не сводят героев (ну, просто ангелы, ангелы-хранители).

Боже мой, как счастливы в мире Антон, видя его печальный вид “медведь” — скучно, Бакс наконец-то выступил с таким блеском и остроумием, которые трудно превзойти кому-либо удастся. Зрители не дураки, кричали “Браво” и требовали продолжения банкета. Действительно, тяжело-это счастье — и так быстротечна.

Хорошего никогда не бывает достаточно. Всего за 1 час и 20 минут, это прямая линия из театра людей заканчивается, и все люди, все 160 человек вернулся с небес на землю, не заметив, что она покрыта асфальтом или плиткой, потому что вы получили то, что все хотят счастья.

“И меня?! — кричит доверчивый читатель. — А Я?!” Не унывайте: вам тоже достанется. 160 мест на 16-миллионный город… лет через 200-300 (не вовремя) придет и ваша очередь, и вашу жизнь на 1 час и 20 минут будет невообразимо прекрасной, чудесной, и если до сих пор вы не знали, не могли понять, зачем мы живем, зачем мы страдаем, мы теперь знаем: вы найдете Русский медвежонок в подвале на Соколе, где зрители очередной безумный гений старика Бориса Покровского, который оставил большой подвал. Он сделал полвека назад чудо: глубокий, низкий, тесный бомба оперы приют выступления были легкие, летучие, и просторные, высокие — тяжелый (груз традиций давили, или что?).

“Медведь” – это скучный фарс. Читал — с трудом улыбнулся. Но он не читал написанное, для сцены, для игры. Читать ноты: “фа-диез, соль, ля, соль, Соль в тональности до минор” – скука. Но эти “черные глаза”. Должны уметь.

— Бурбон! — кричал на медведя верность покойному мужу вдова, и ты вдруг понимаешь, почему перед зрителями в фойе залить 10-15 грамм бурбона, а потом начинаешь понимать, что это не случайно истинная вдова играет Интердевочка, да и если вы это не понимаете, и черт с тобой. (Имена и фамилии художников, вы будете читать в программе, придя в театр, потому что если вы сейчас напишите “Яковлев, Феклистов…”, когда через 200 лет наступит ваша очередь, чтобы попасть на “медведя”, или ты уже забыл их имена, или они будут играть другие артисты.)

…И вот скандал, и летит через всю сцену за кулисы девушка группы (что он Надежды маленький оркестрик под управлением любви). Летающие сцены от портала до портала и героев, выронив лампу, ломая стулья, теряя перья. И зритель слышит сквозь грохот любимый мотив — песня знакомая…

Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда спешить
У меня никто не любить
Ямщик, не гони лошадей.

Душа героини — траурница бабочка, порхает, порхает, и вдруг этот грубиян-медведь-Бурбон ударил ее с грубой силой, грубой. А потом оказалось, что его душа — такая же бабочка, до сих пор жив, хоть и молью, что такое жизнь, для 12 женщин бросил этот лысый, и в 9 выйти… е-мое! так что выходит 22-го?! Слишком много! Сдаюсь!

— Так о тебе писать!

— Да, цель этих заметок не описание спектакля. Цель состоит в том, чтобы вызвать у вас зависть.

Я был в театре, пил “Бурбон”, смотрел “медведь”. Эх, Сокол, Сокол, ваш небесный рай — подвал метро на Ленинградке.

ЗЫ спектакля “медведь” — совместный проект Центра драматургии и режиссуры Международного Чеховского фестиваля.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*