Главная / Культура / Ночь с фабричной девчонкой

Ночь с фабричной девчонкой

Это происходит в женском общежитии и занимает около двух с половиной часов. Темп быстрый, очаровательного лица, ахнуть не успеешь, а уже конец. Для тех, кто не понял, на стене экран, и он появляется яркая надпись “Конец”. И не хочу уезжать, покидать эти девушки не хотят. Думаю: “обязательно напишите о них! У вас есть все, чтобы узнать о них!” А потом выясняется, что это невозможно.

Владимир Панков поставил “фабричную девчонку”. Премьера была сыграна в пятницу, 15 ноября. Вот и вся информация. После этого сообщения необходимо написать: “панк-гений! Независимо от того, что еще он может сделать”.

Но это не так, глупый, восторженный возглас. Кроме того, отсутствует надежный способ вызвать профессионального разочарования и ярости, чем называть человека гением. Ну если умер — еще туда-сюда, но живых…

Евгений — Вероника Mokhireva, Федор — Василий Никитин. Фото: Олеся Хорошая

Надо доказать, описать, но сразу же столкнулись с вечной проблемой. Это называется “неописуемый”.

Человек, который смотрит “фабричную девчонку”, восемь глаз (как паук), Смотреть одновременно во всех направлениях и вверх. Но даже если у тебя было сто глаз — это не поможет, потому что, победив пространство и время, вы не можете выиграть.

Сорок художники работают одновременно. Один говорит, другой перебивает, третий, вихляя бедрами, человек жует колбасу, Мисс лабал на саксе, над сценой, барабанщик творит чудеса, с балкона, переваливаясь вниз брата-моряка — тельняшка, брюки-клеш, комсомольский секретарь уламывать активист, включены иностранные делегации… в порядке?

Вы просто читать ее последовательно, и играть в нее все время. И нет никакого хаоса. Как нет никакого хаоса, когда играет большой симфонический оркестр из 120 инструментов.

Оркестр легче. Перед ним стоит дирижер, а все 120 музыкантов видеть — видят мои руки и моя палочка, которые задают темп, громкость, показывают, когда следует обращаться в трубы, когда Банг тарелки, и музыканты не бегают по сцене…

В спектакле нет дирижера, много голоса, много музыки, песен и носил на сцене не только артисты, но и музыканты с гитарами, саксофоном, даже бас (еще не играл!).

Неискушенный зритель не увидит и половины. Просто не хватает времени, и трудно понять, куда смотреть: на того, кто говорит? кто-то, кто переживает драму? кто-то, кто сопереживает? на экране (а экран постоянно показывает что-то)? в горящими глазами своенравной девушкой?

В обычном “сильный” драматические театры действие строго по правилам первого тысячелетия до н. э.: один говорит, остальные ждут своей очереди. И потом… для наглядности представьте, что вы всю жизнь ездили на “Запорожце”, а потом вдруг оказался в кабине Ту-160 (стратегический бомбардировщик Белый лебедь) — вы будете сходить с ума, не зная, какой прибор смотреть.

…Петь? Вы вряд ли можете себе представить, какая радость, чтобы услышать живой припев девочка из середины двадцатого века, чтобы увидеть лица, сияющий с верой и надеждой.

В буднях великих строек,
В веселом грохоте, огнях и колокола,
Здравствуй страна героев,
Страна мечтателей, страна ученых!

Едва успевает мелькнуть мысль: “что за фантазеры? Что за фантазеры?” И еще: “Здравствуй, страна ученых, или прощай?”

Что есть в этом спектакле! Но я должен сказать, что не существует. Нет голой задницы или голой грудью — и так просто, чтобы показать их в спальне для девочек. И зрители будут любить его, и, вероятно, даже юным артисткам, они тоже 19 лет.

Ни мата, ни геев, ни лесбиянок, ни имитации половых актов — ничего из этого дешевые мерзость, которая на протяжении веков безграмотные, самоуверенные негодяи продать доверчивой публике под видом “современного искусства”. И после покупки. И Богомолова, и объектов, и все это без необходимости снимаешь штаны и показывают голые зады (увы, не девчачьи) — всегда в продаже. Несмотря на казалось бы жесткую цензуру, которая запрещает даже упоминать самоубийства, заявив, что это призыв.

Текст перешел в политику? Да, но это газета. И на сцене политики нет. Никто не осуждает Советскую власть и товарища Сталина. Хотя это может; Действие разворачивается осенью 1956 — шесть месяцев после разоблачения культа.

Трубчатые двухъярусные кровати, если их поставить на попа, сформироваться в тюремный коридор, с обеих сторон огорожен металлической сеткой. Девочки дротика, и прыгали по коридорам — веселый, наивный, но это было возможно, чтобы сказать им, чтобы взять руки за спину, и на место происшествия немедленно было бы зэчки, советский ГУЛАГ.

Тюремные коридоры и тематические лагеря, если и есть, то только в мозгу зрителя, который знает. Знает родную историю и родное. Знает (или даже запоминает), что значит ассамблея, где надо кого-то осуждать, сказала, чтобы осудить. Для общения с иностранцем, для личного грязь, пьянство, анти-советский анекдот, асоциальное поведение…

И на сцене прекрасная наивная девушка орет во всю глотку:

Нам нет преград ни в море, ни на суше,
Нам не страшны ни лед, ни облачка!
Пламя души своей, знамя своей страны
Мы пронесем через миры и века!

Если мы до сих пор стоим?
На наших предприятиях мы всегда правы!
Наш труд почетен
Дело доблести и подвиг славы.

Откуда они знают, что эти слова (“труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства”) было огромными буквами написано не только на крышах городов, но и над воротами лагеря Колымы…

— Подожди минутку! Если это не в игре, зачем здесь об этом писать?

— Тогда… тогда что это газета. Потом, когда было сказано: игра-это невозможно описать (только портить). Но если это невозможно описать шоу, думали, что их описать. Эти мысли, заставил играть. И, кстати, они, эти мысли приходят позже. Сами. И во время просмотра — я чувствую себя так взволнован, что грустные мысли почти нет места. Они приходят поздно ночью. Восторг, если вы попадете на шоу, вы гарантированно. И ночные мысли, которые вы будете иметь.

…В общежитии завода девушки, такие же темно-серые халаты и белые косынки. В руках той же Красной книги, вероятно, программа Коммунистической партии, где сказано, что коммунизм будет построен к 1980-му. Девочки он впереди, ему всего 25 лет. И мы его за 40, это произошло. К сожалению.

Человек приходит к мысли. Иногда только два или три. Как написать первое: яркие, или умный, или важно? Они — сразу. И вы постоянно пишите. Другая неприятность: записать одну идею, другой может летать. “Вернись! Вернись!” — нет, обиделся и исчез.

Это не про игру? Как сказать. С (казалось бы) хаотичные мысли и ассоциации людей постоянно сталкиваются. Вот классическая картина князь Андрей натыкается на дуб, который недавно стоял голый, мертвый, а теперь огромный шатер из темно-зеленых листьев.

“Да это тот самый дуб”, подумал князь Андрей, и он вдруг обнаружил, беспричинное весеннее чувство радости и обновления. Все лучшие минуты его жизни вдруг в то же время он вспомнил. И Аустерлиц с высоким небом, и Пьер на пароме, и девочка, взволнованная красотой ночи, и эта ночь, и Луна — все это вдруг вспомнилось ему”.

Подумайте об этом: “все лучшие моменты жизни”! Аустерлиц-это не слово, а не город. Князь Андрей вспомнил о “битве трех императоров” — великая битва Великой войны, колоссальной важности событием XIX века (которых потом затмили более важные, но что никто не знал). Взволнованная девушка — та же Наташа Ростова, кто… кто… да, если объем. Андрей остановился под деревом и старался записывать все эти мысли, чувства, ассоциации, то есть умер бы от старости, не закончив работу.

Он увидел ствол, ветки, листья. И думаю — о жизни, о душе.

* * *

В пьесе Володина с самого начала у девушек-ткачих спальни появляется оператор. Он снимает документальный фильм о передовиках ВЛКСМ. Он знает, как это сделать. Он изгоняет из рамы комсомольского вожака, за рулем пожилая женщина (комендант общежития) в фильме они не нужны. Оператор приказал принести в спальню больше книг, говорит ему, чтобы сидеть, читать, писать.

— Кто?

— Пишут родители.

— Я дома-интерната.

— Тогда друзья.

Молодая ткачиха превращается в актрису. Это приказ изображен кто-то придумал. Она становится документальное актриса. Думаю о безумии этой фразы: документальный актриса.

Серые халаты и белые косынки — одну и ту же одежду. Оператор командует: “снимай клипы! Не улыбнуться! В камеры никто не смотрит!”

Этот ужас не исчезнет. Она не оставила нам ни в 1956, ни в 1991 году. Только десятки тысяч мальчиков и девочек изображали, что “наши”, “Идущие вместе”. Эта молодежь была как настоящая и Селигер пришел настоящий президент, нынешний премьер-министр. 60 тысяч из этих дедмороз пошел на Ленинском проспекте в Москве — это был Ленин. Они верили в? Организаторы и хозяева, конечно, не верят ни в Бога, ни в дьявола.

Включите телевизор и вы сразу увидите актеров документальный фильм. Они говорят, что полагается по роли; сказать, что они сказали; что они написали. Они, кажется, любят людей с той же целью, и что проститутки представляют любовь к клиенту — ради денег.

Откуда ты знаешь, что мужчина и документальных фильмов актер? Просто. Если он клянется в патриотизме и проклиная Запад, и виллы в Италии, США и т. д. — Так это актер. Это народные артисты документальный фильм.

Честные, замечательные девушки-ткачихи. Но — не высовывайся, делай, что тебе велят. Команды оператора: снимать клипы! не нужно улыбок! Он принимает серьезный документальный фильм. Легкомыслие имеет место.

В спектакле оператор Володин появляется только в начале. В спектакле Панкова он всегда на сцене. Камера работает непрерывно. На двух экранах мы видим то, что видит камера, мы видим все. А потом в документальном фильме будет только то, что необходимо. Не останется слез, признаний в любви, обида. Глава, которая привела в общежитии иностранные делегации, в команду переводчика ” – это не перевод!” — тогда кто-то из девушек сказал что-то лишнее. Руководитель (ровно как и оператор) знает, что нельзя. Он жизнь изменения. Понять иностранцам за десять минут посещения передовой завод, передовая команда, где все (все!) Я сижу и читаю статью о хозрасчете. Какой документальный фильм они покажут своему народу, его Конгресс?

И тогда руководитель ведет пришельцы в магазин, и девочки моментально превращаются в станки, бежать сломя голову — глаз не оторвать: такая красота! Шикарный пластической стадии. В общем, это машины, которым внушили, что надо любить свою работу — утомительно, механические. Но им по 19 лет, они счастливы, они верят, что они поют: нам нет преград ни в море, ни на суше!

…В конце концов, камера начинает снимать в аудитории, мы вдруг увидели на экране себя, и, угрожая команде “в камеру никто не смотрит!” начинаю совершать какие-то не очень кинематографический смысл.

Панков показывали счастливых советских заводов. Вы сделали зрители меня счастливой сегодня. Шпана привязала нарушена связь времен, выиграли время.

Может быть, он чем-то недоволен, видит недостатки (спектакль только родился, только начал жизни). Но люди так устроены, они и Господь Бог постоянно недоволен: почему заливает? почему землетрясение? почему комары? Но Господь и его творение часто недоволен; он также редактирует свой документальный фильм, а один раз даже утопил всех (почти всех).

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*