Главная / Общество / Нервным – не читать: что известно о порядках в российских “психушках”

Нервным – не читать: что известно о порядках в российских “психушках”

В России насчитывается 525 государственных психиатрических учреждениях, в которых они живут 160 000 человек с психическими характеристиками. Многие принесли “конвейер судьбы”: с рождением малютки, потом детдом после совершеннолетия – в психоневрологический интернат.

Бутузова Людмила

50 000 – жителей – граждан, достигших возраста 60 лет, пипец система не отпустить их до конца жизни. Те, кто помоложе и не прикован к постели, мечтают вырваться на свободу и “быть как все”. Борис Васильев, ребенка-инвалида и обитатель психоневрологического интерната № 9 в Ленинградской области, попытался, но оказалось, что государство не спешит выпустить его из своих объятий, и общество не готово принять.

Васильева 43 года, 25 из них живет в ПНИ № 9 от. Было несколько побегов. Возвращены были наказаны, “усиленной терапии” – так, по словам Бориса, называется лошадиная доза психотропных препаратов, которые делают человека безвольным и “великое лекарство”.

“В результате, в феврале я сбежал снова. Живу где придется, ем, что найду, но из последних сил ищут способы и людей, которые могли бы помочь мне найти законный угол. Я действительно хочу выйти из этого ада, и я смогу жить по-человечески, как гражданин Российской Федерации”.

Письма такого содержания от имени Бориса Васильева направил в СМИ его друзей – тоже бывших пациентов системы ПНИ, но более успешно с ее fevernonsense. В квартире одного из них – Александра Жирякова Б. Сейчас нашли временный приют, второй – Александр Прохоров – хлопотал за него “через посредство”, т. е. посылает еще один в нужные инстанции, и добавляет красок в жизнь в школах-интернатах. Борис образования нет: “читать и писать, но чтобы понять законы и бороться за свои права человека – надо обратиться за помощью”.

Кстати, низким уровнем образования, живущих в psykinematix лезет в глаза всем, кто хоть раз открывал дверь. Однако, Роструд должностные лица, под чьим наблюдением они благотворительная организация, утверждают, что процент “статистика образования” в психушке, ничем не отличаются от русских: документ о среднем образовании около 15 000 пациентов, в среднем, про — 8000, с высшим образованием 2,000. В то время как 3,5 тыс. человек, проживающих в ПНИ, официально трудоустроен. Короче, вы поняли: в процентах от горе от ума у нас общего.

Со школьных лет о нашем приходе запоминается первый класс –”тогда я пошел хорошо, был отличником, а потом не до того было”. Борис сирота, родители дали ему при рождении, и он никогда не стремился, в отличие от многих детей-сирот, которые в детстве мечтали о семье и хотел воссоединиться с ней. “Бред” всегда заканчивалось плохо, – говорит он. – Не знаю никого, кто нашел их предателями и будет рад этому. Все стало только хуже. У меня и так хуже не”.

С раннего детства жил в Петродворце, в детском доме № 1. В своих мемуарах, это печальное место: “почти каждый день я терпела многочисленные унижения и пытки, как физические, так и моральные от сотрудников и воспитанников детского дома. Я была вынуждена выполнять работу медсестры, но я отказался. Из-за этого, и медики, и студенты относились ко мне: утонул в ледяной воде, били палками, а потом объяснил властям, что я был наказан за приставания к медсестре. И кроме того отправил меня в психиатрическую больницу №7, где войска вводили Психотропные препараты. Не выдержав такого издевательства, я сбежала из детского дома, но я нашел и использовал еще более жестокое наказание. Когда мне исполнилось 18, меня перевели в школу № 9 по адресу: Санкт-Петербург, Красное Село, улица Красногвардейская, дом 1. Я надеюсь, что моя жизнь изменится к лучшему. Но администрация детского дома № 1 написали меня ужасный характер, так что на новом месте меня встретили как отпетый хулиган. Издевательства и унижения продолжались. Меня избивали и пичкали психотропными препаратами. И часто были заперты в холодной камере, где я лежал на холодном бетоне. Я опять сбежал и какое-то время жил с бомжами в подвале. Но администрация ПНИ № 9 от я обнаружил, насильно привезли обратно, где санитары избили меня, сломали несколько пальцев, и чтобы никто не слышал его, заткнул мне рот грязные носки.. угрожал расправой, если я говорил кому-нибудь о случившемся.”

Опустим дальнейшие подробности из рассказа Бориса. Они ужасны. Но по большому счету мы до сих пор не на количество грязных носков во рту бессильными и зависимыми от медсестры к больному, а не про воспитательные меры в ШИЗО, которые только усилят ненависть к “получателя услуг” на своих мучителей. Самое главное выразил Борис: личность в ПНИ не является ценностью, там человек становится просто вещью – обременительная и ненужная , которую соответственно лечить. Даже не могу вспомнить название, похрен скоро умрет и принесет новые.

И если это будете вы? Не дай бог, конечно, но… о будущем, о старости и дряхлости, я думаю, даже сильные люди, такие как Ольга Романова из “Руси сидящей”, и гайка Федермессер Фонд паллиативной помощи. Так его то, через что прошли огни и воды человека беззакония и бесправия, немного страшно. Но тот же удар, невидимый, опасного и непонятного мира – “никто не застрахован попасть туда, не слишком много, чтобы знать, к чему готовиться”.

В июне этого года на заседании Совета по правам человека при Presidet Российской Федерации прошел “День открытых дверей ПНИ”. Эксперты произвели очень черный список, что там происходит. “Новые Известия” ознакомились. Теперь твоя очередь вздрагивать.

Таким образом, среди повсеместного нарушения прав и свобод людей в пансионатах называют лишение свободы передвижения внутри учреждения (заблокированный пол, невозможность выйти на прогулку во двор или в гости в соседний филиал); принудительное помещение в центры содержания под стражей в течение длительных периодов времени; неспособность гостей с ограниченными физическими жители школ-интернатов, еще в палате или коридоре — сотрудники не хотят или не имеют времени, чтобы удалить их. Кроме того, граждане с ограниченными возможностями запрещено выходить за пределы школы-интерната, в сопровождении волонтеров и трудоспособных не проходит и лишены права на выход из учреждения. В отделениях ПНИ отсутствуют, городской телефон, большинство жителей интернатов сотовых телефонов, так что связаться с внешним миром и говорить о каких-либо нарушениях они не могут. Администрация отбирает у жителей ПНИ паспортов и страховых полисов, не позволяет знакомиться с личными делами и medcircle, поэтому многие люди не знают, будут ли они лишены дееспособности, каков их диагноз и какие лекарства они принимают. Вместе с Выход из строя людей в школах-интернатах автоматически теряет все права — они не могут обратиться в суд, звоните адвокату, не имеют права на магазин, они взяли карту, по которой они получают остатки пенсии. Штатные юристы не предоставляют полный спектр услуг своим подопечным удар: многие дети-сироты имеют вопросы о том, что они имеют право на государственное жилье, многие жители лишены дееспособности, хочу знать, кто и как управляет их жильем.

Полное отсутствие конфиденциальности. Многие женщины вынуждены делать аборт часто проводят стерилизацию. Врачи часто не обращают внимания на жалобы, даже когда условие становится крайне серьезным. В ПНИ почти невозможно отказаться от навязываемого лечения — персонал заставляет вас открывать рот и измельченный наркотик. Широко распространенная практика массового лишения дееспособности в ПНИ в области слушания, в ходе которых граждане даже не пригласили к судье. Один день лишили дееспособности несколько десятков человек. Многие жители школы-интерната говорят, что суда не было, а о лишении дееспособности только узнал, когда он перестал получать пенсию.

Питание в школах-интернатах, безвкусный, ПНИ молодых людей, стремящихся к свободе, чтобы купить что-нибудь вкусненькое в магазинах, голод жалуются даже пожилые люди, неприхотлив в еде. После ужина, жители ПНИ не могу пить чай — чайники в большинстве номеров нет, сварки тоже. В обрубки человека нет личной жизни, нет личных вещей, одежды выдается ему независимо от размера и предпочтений. Для мытья пациентов использовать душ Шарко. Люди выстраиваются в очереди и бросать взрыв воды. В большинстве учреждений, люди живут в комнатах по 5-7 человек, с одной ванной комнатой находится на среднем на 16 пользователей. Нет перегородок, все нужно справиться в видимости друг друга.

Каждая школа имеет зал для принудительного карантина, но они используются как карцеры для буйных пациентов. Поводом для наказания могут быть жалобы на условия проживания, качество питания, состояние здоровья; каких-либо жалоб и обращений сотрудников в школе; рассмотрение жалоб членов комиссии по инспекции или различных органов, вне школы; конфликты с персоналом, другими жителями, неспособность принимать лекарства или пищу, пытаясь отстоять свое право покупать определенные вещи через Интернет за ваши деньги; настойчивые просьбы выяснить причины для лишения дееспособности и попросить помощи в ее восстановлении…

Достаточно гнездом кукушки раем не казалась? Нет? Затем добавьте к этому показания врача, который 15 лет “тихо сходили с ума от пациентов”, а затем написал об этом в анонимный канал телеграммы:

“Когда я получил эту работу, я думала, что самое страшное испытание будет в контакте с больным: постоянное созерцание изуродованных тел, извращенный ум, страхи, которые видят только больные… я был неправ. Самое страшное, что я видел в этом месте-персонал. В основном, это касается медсестер. Иногда, медсестер и врачей. Средний возраст медсестры, которая там работает – около 45 лет. Люди, которые изрядно испортил жизнь, прошли через тяжелые и неэстетичные препятствия. Престижная работа им не светит. Но, по их меркам, зарплата в ПНИ очень хороший, а “плохой опыт” дает вам возможность выйти на пенсию в возрасте до 3-5 лет, так что иди. Поэтому, чтобы сохранить свои рабочие места, несмотря на то, что администрация ПНИ, в сущности, считает их одной и той же акции, как пациентов, так и работе, пить у них все силы, нервы, время, здоровье.. где вылил всю накопившуюся агрессию, злобу и ненависть? Конечно, пациентов. И вот это страшно. Система с поразительной легкостью ломает тех, кто там работает. Из пней вы можете быть прекрасным собеседником, добрым и отзывчивым человеком. Придя на работу, вы становитесь злым, шипящим существом, которое исключительно грубо реагировать на любую вашу хитрость тех, кто не понимает даже что он делает. Нехотя, заставить себя ухаживать за больными, убирать за ними, кормить их. Но вместо сострадания и опыт участия только усталость и горечь. И все-таки страх. Все боятся, что их дети могут родиться такие же уроды, боятся, что за ними больной кинется на него, просто потому что что-то щелкнуло в моем мозгу. Он боится, что он станет так вот слабоумие овощ, который пускает слюни и бьется за рубашку, которая должна быть предоставлена в прачечную. Страх и ненависть сделает это вместо того, чтобы аккуратно пересадить человека из инвалидной коляски на кровать, бросить его на кровать, причиняя страшную боль при этом не гнуть спину. Они говорят вам, что человек, лежащий на земле, он это заслужил и вы не должны беспокоиться, чтобы его забрать. Вы можете просто кормить г-на (буквально, Да), кто опять же, не зная, что то, что он делал, напортачил заполнения. И это страшно. Потому что приходя домой с работы, он становится другим, и зверь внутри его спать. Пробудиться, когда он снова переступил порог школы-интерната”.

“Это место украденных судеб” звонки psihonevrologicheskiy российских детдомах правозащитной общественной организации инвалидов “новые возможности” Сергей Колосков, и он имел в виду не только тех, кто там живет, но и те, кто их обслуживает. Его семьдесят лет, тридцать из ушей борьба за реформу ПНИ. Увы, за это время в системе мало что изменилось, она по-прежнему не только калечит и разрушает человеческие жизни, но рисует остальные институты и само общество.

В 2015 году в России вступил в силу Федеральный закон “Об основах социального обслуживания граждан Российской Федерации” (ФЗ N442), которые заполнили концепция социальных услуг более современным и гуманным содержанием, в том числе для жителей ПНИ, – сказал Колосков. К сожалению, закон изменил ситуацию в детских домах. Они до сих пор живут на нормативно-правовые акты советского периода. Это две страшные вещи для людей. Во-первых, “советские” институты пространство, где они смогут жить от 500 до 1500, чтобы управлять такой командой можно только с помощью насилия, или просто не справляется. Наконец, постоялец школы-интерната лишены выбора, где жить, дверь закрыта навсегда. Поэтому, из пней, нет необходимости бороться за пациента и изменить в сторону более качественных услуг. Вот почему за три десятилетия, мы постоянно говорим, без построения системы с последующим пребыванием в России настоящие реформы ПНИ невозможно.

Что такое “обслуживание системы”? В создании для людей с ограниченными возможностями небольшой квартиры, жилья в жилых районах или городских районах, где они не будут изолированы от общества, как сейчас, и будет вместе со всеми участвовать в жизни, делать покупки в магазине, посетить образовательные и культурные институты, сохраняя при этом необходимую медицинскую и психологическую помощь. Форма реабилитации людей с менталитетом уже давно и успешно перемещены к западным странам. Робкие попытки у нас. В частности, Санкт-Петербургской благотворительной организации “Перспективы” в 2015 году построил в деревне Раздолье, Ленинградская область, семь молодых людей с ограниченными возможностями, ранее проживавших в учреждениях. Их уровень поддержки высокий, как много обвинений в серьезном нарушении развития. “Перспективы” содержат дома для благотворительных фондов является старейшей организацией Санкт-Петербурга, имеющих партнеров и ресурсов в долгосрочный проект. Другой организации GAOORDI Санкт-Петербурге открыт дом для 19 человек в городе — дом расположен в жилом районе и интеграцию в общество, его жители уходят в местном продуктовом магазине, на детской площадке, чтобы прийти домой и играть с детьми из соседних домов. В прошлом году GAOORDI получает региональных субсидий на оказание социальных услуг. Но большинство НПО в стране, которые хотели бы получить доступ к таким проектам, это не возможно, чтобы договориться с властями о финансировании. Сделать это без поддержки власти, НПО, страх — на кону жизнь и судьбы людей, и если частные деньги, организация закончится, ей придется вернуться подопечных к школе.

– Боимся, мы боимся даже думать об этом, – поделился с “ни” Петербургский правозащитник Вадим Глузский. – Многие жители ПНИ не готовы к самостоятельной жизни, не умеют готовить, убирать за собой, планировать расходы. Причина в том, что пеньки готовы для них, убирать за ними, вместо этого они идут в магазин. Мы принимаем для поддержки. После полугода не знаю, что другие люди, с другими интересами. Вполне самостоятельный, даже Ищу работу и найти ее. И не надо думать, что хватаетесь за то, что подвернется. Один пришел к плиточники бригады, ходил за ними по пятам,взял на себя, так оно и оказалось, ее взяли на должность. Другой вместе с другом открыл бизнес, делаю декоративные вещи для продажи, и развивать двигательные навыки. Они понимают, что в один момент эта жизнь может закончиться. Волновался: “я бы предпочел умереть в детстве, чем в школе-интернате.”.

Общественные организации в России в течение нескольких лет добиваются от властей законодательного закрепления термина “помощь жизни”. В феврале 2018 года 49 представителей социально ориентированных НКО написали письмо президенту, и он поручил правительству разработать предложения по законодательному закреплению предложенную форму. Однако Министерство убедить правительство, что такие изменения не нужны, все правила, необходимые для осуществления последующей месте якобы уже в Федеральном законе О социальном обслуживании. Что? Ничего! В том же году министерство утвердило программу по строительству, реконструкции и ремонту ПНИ на сумму 43,6 млрд рублей, которая предусматривала строительство 100 школ-интернатов для более чем 17 000 мест. Подсчитав расходы государства на строительство новых пней, родители решили, что они гораздо выше, чем возможные расходы на альтернативное жилье в сопровождении. Например, строительство ПНИ 128 мест в селе Алферовка Воронежской области обошлась бюджету в 400 млн рублей— более 3 миллионов рублей за каждое место. В новом детском доме далека от современных стандартов — это место, неприкосновенность частной жизни, никакого личного пространства, спальни в среднем четыре человека.

В центре города Владимира также запланированы Халк ПНИ в размере 3 млн. рублей для одного будущего пациента. Общественные деятели голос кричат: в город вы можете купить квартиру на шесть человек площадью 180 кв. м за 7 млн рублей. Таким образом, один человек-инвалидов будет потрачено 1,2 млн. рублей. и он будет жить в отдельной комнате. “Создание в обычных жилищного фонда квартиры, обеспечивая существование человека с ограниченными возможностями, обойдется в два-три раза дешевле, чем планировало Министерство труда строительстве ПНИ-общежитиях. Не говоря уже о том, что многие инвалиды имеют собственное жизненное пространство, где они удаляются в переполненных ПНИ, вместо того, чтобы их пребывание по месту жительства”, – пишет в Государственную Думу и правительство Союза инвалидов России.

– Все держится на обычной чиновничьей жадности , говорит юрист Центра по правам человека “право на жизнь” Кирилл штук. – Большой палец альтернативного жилья для как можно больше инвалидов, но без законодательной волей, система удар, никогда не сдаваться финансовых потоков, что река течет здесь из государственного бюджета и из пенсий пациентов. Система является прибыльной. Выгоднее и другое – как много людей с ограниченными возможностями, чтобы признать недееспособным, или это ловкая формулировка – “не готовы к самостоятельной жизни”. И тогда человек у вас в руках на всю жизнь, вместе с бюджетным финансированием. В Красноярском крае ПНИ обнаглели до крайности – в школе-интернате взять если человек соглашается, его “недееспособности”. Правительство этому потакает. Я бы даже сказала, и очень заинтересован в этом не меньше – потому что “неумеха” не нужен ни социальный дом с отдельной комнатой или дополнительной поддержки детей-сирот. “неподготовленными к самостоятельной жизни” можно продолжать бесконечно держать в школе-интернате “для их же собственного блага” или не говорить о положениях государственной квартире. Цинизм и коррупция настолько плотно смыкались, что больно жизни люди просто не разорвать порочный круг.

Это плохая новость для нашего знакомства из Ленинградской области Борис Васильев. Ибо это уже замкнутый круг, больше похож на строгий ошейник. Ну, представьте, человек двадцать могли жить в собственной квартире, и все еще привязанный к государственным кровати. Почему? Друзья предположили, что детские головы или наказывать дебошира-сирот, при выписке, не объясняя, что он заложил квартиру, или они преодолели, “сам дурак”. Борис интриги не знала, что из детского дома идти ему было некуда – единственная школа для взрослых в Красном Селе. Так двадцать пять лет он был в знаменитой “девятке”. Знаменит тем, что здесь в одном месте со строгим режимом содержания под стражей 1100 человек с ментальными особенностями. Есть тяжелые пациенты, которые прикованы к постели и не осознают реальность. И есть, как Борис вполне адекватна, удобна, из которых всякие навыки и штанга может поштукатурить, и postlearning и страницы в социальных сетях для начала. Интернет в целом и просвещенный.

“Три года назад, случайно узнала, что как сирота я могу требовать от государства жилье. Я обратилась за помощью в адвокатскую контору, где мне объяснили мои права и составили список документов для получения жилья. Я уже хотел представить эти документы в соответствующие органы. Но администрация школы № 9, как-то узнав об этом, вызвал меня на допрос и угрожает их заставили дать эти документы. Они даже угрожали сотрудникам юридического бюро, заставляя их отказаться помогать мне. И меня буквально выкинули на улицу зимой, зная, что мне негде спать. Я умоляла охранника пропустить меня погреться, но меня не пустили по распоряжению администрации детского дома. Допускается только тогда, когда я согласился на их приказы встать на колени и извиниться перед Пользователем и дать ложные показания против себя и отказаться от желания бороться за свое жизненное пространство. На самом деле я хотела закончить этот ад, чтобы осуществлять свои права жить по-человечески, как гражданин Российской Федерации.Мне удалось обращаясь к председателю Комитета по социальной СПб.Яниково ухода Александра. Он выслушал мою историю и пообещал помочь в моем непростом деле. А также знакомые правозащитники советуют не сдаваться”.

Вот уже три года он не сдается. Пишет, звонит, идет на поводу у власти, собирает записи, спорить с школы-интерната, который, как кажется, специально ставит палки в колеса, чтобы подольше задержать его. Но, похоже, не только в предательство опекунов. Когда обратился к администрации Красносельского района Санкт-Петербурга, был уверен, что квартира будет, если не сразу, то здесь. Поставить его в очередь. Теперь он 6509 людей на жилье.

Как так? Сирота ведь за 25 лет, пока он не знал, что он “должен” в соответствии с законом, сколько перед ним людей пропустили. Оказалось, что его “незнание” не имеет силы. В Комитете по социальной политике, где Борис уже идет на работу, он пояснил: федеральный закон Об обеспечении жильем детей-сирот был принят в декабре 1996 года, и Борис отметил совершеннолетие в июне 1995 года. Принимать эти каракули, человек не может. Надо сказать, что корреспондент “Новых Известий” тоже не понять, пришлось обратиться в комитет для дальнейшего разъяснения. Ответил развернуто:”он не может быть предоставлено жилое помещение в отсутствие данного положения в момент выхода из-под опеки”. Что дальше? Есть что-нибудь обнадеживающее? – Это, – сказали в Комитете. – Дети-сироты-пять лет, чтобы получить жилье или встать на очередь. Жилье могут дать их позже, но до подачи документов на регистрацию нужно до 23 лет. Борис этот срок пропущен. Пришел…

Оптимальным решением для таких неудачников, как Борис, был бы формат с последующим месте. Борис о таком формате не слышал. Но даже если он хочет переехать в квартиру с поддержкой, это будет еще труднее получить жилье от города. Эти апартаменты Санкт-Петербурге раз-два и обчелся, и сколько они растягиваются на благотворительность.

Анна Мадьярова, юрист РОО “Перспектива” считает, что история Бориса довольно типична.

– Мы вообще суровые законы, и на людей с психическими расстройствами это просто казуистика. Но они обязаны знать и отслеживать все изменения и поправки. Когда люди сталкиваются с этим, они отчаяния. Обычно в таких ситуациях, суд понимает, но это не так легко добраться. Он требует массу справок, архивных запросов и медицинской документации. Собрать их нереально, школ-интернатов, если они помогают людям, нехотя.

Васильев в течение трех лет очень мучают свои нервы и ни на шаг не приблизился к заветной квартире, считает, что интернат ему больно нарочно. Хотя по данным администрации, это нечто просто идти вперед, помогли собрать необходимые документы. У человека есть своя правда: его права были нарушены, потому что, если он сказал, что 24 года назад по поводу жилья, если она помогла встать на очередь, его жизнь могла бы быть совсем другой.

– Я хочу семью! Ты не представляешь, как я хочу, рыдала в трубку Грызлов. Я до сих пор интерната девушка… надо ее забрать. Но никаких квартир нам не дадут подключиться. Бан настраивают против. Они лишили меня всех прав! Я так много пережил….

Квартира должна быть награда за все страдания. Затвердел еще больше. Васильев пошел на пикет к Смольному. Бросает свой рассказ в социальных сетях, людей, сочувствовать, ставить лайки. Но это не влияет на скорость получения долгожданных квартир. Но растут опасения, что всплывает, один тонкий момент. Человек из ПНИ не поставят на жилищный учет, не о том, способен ли он организовать себе свою жизнь. И он может сделать это или нет, решит специальная комиссия. Характеристику должен написать школе-интернате. Васильев им устроили драку со скандалом был уволен. Ну кто ему теперь поможет? Он фактически бездомным крышу над головой Нет, без прописки не берут на работу, и ночует в таблице одну и ту же инвалидность, как и он сам. Загогулина, да еще какой! Борис был в отчаянии: все рушится! Не ждать его углу с цветком на подоконнике…

ПНИ № 9 от имени Бориса вернуться. Размещено на странице школы-интерната, зная, что он собирался пойти. Вроде, нормально начал: “волнуюсь за тебя, Борис!”

– Ну, остановился бы на этом, возможно, я им и поверил, – непримиримо сказал Васильев. – Нет, они опять поносить: “плохая компания, издевались, дрались, топили в озере”… из положительного только две строчки: участие в культурной жизни, ездили на экскурсии. А про работу, где? Я провел столько лет, как дворник графт.

Не хочет возвращаться: “я просто устал подчиняться и перед всеми отчитываться. Хотите жить как у себя дома”.

В то время как внимание на это в переписке с чиновниками.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*