Главная / Общество / Не прокляты, но забыты: что творится в домах для престарелых

Не прокляты, но забыты: что творится в домах для престарелых

Тысячи и тысячи ненужных беспомощных стариков по всей стране брошены на произвол судьбы без ухода, без медицинской помощи, в ужасных условиях.

Страшный пост написал в ФБ общественный деятель гайка Федермессер:

“Я уже два дня еду на север из Центральной России. По бокам с помощью рецепта грузовиков окном – бескрайняя серо-замаскированные сырые грязные номера-белый снег, серый лес с какими-то уж больно тонкие ветви и кривые стволы, как артритом старика пальцами. Куда-то вдруг попадает в трубу заброшенного завода, а потом торчали kolokolenka как свежевыкрашенный белый, и приблизиться к искусственной окрашены сверху сделать дорогу видно, но окна не были застеклены, и ржавые ворота ржавый замок, что ключ потерян, неизвестно кем и когда.

Пройти мимо вывески с такими незапоминающимися именами, что я должен быть, в общем-то, может, нигде, ни в одной из многих похожих друг на друга российских губерний: таракановые, Рылова, Наумовский, Петровское, Шульгина…

Питание в психоневрологическом интернате в Новинках, в доме престарелых в селе Коровино, в больницы сестринского ухода в Линево… и везде меня встречает забор. За забором тусклые серые здания выглядят как старые армейские казармы. И эти грязные серые стены казарм – среди вещей oblepias странно синие, как и кладбищенские ограды, или зеленые, цвета московского бордюров, стен лежали в одной выцветшей полосатой пижаме или выцветших шубы – короткие волосы, старики и женщины. Даже те, кто может ходить, потому что им некуда идти, ну, почему… и коротко остриженными, даже женщины, хотя спроси их – и многие предпочитают их обычной химической завивки и красной хны.

Они лежат на невысокой металлической кровати с продавленной пружины на матрасах, пропитанных мочой из предыдущих узаконена, под розово-серые одеяла, выглядывает из разорванной простыни. Этот серо-розовый сама клетка вызывает печаль и чувство безнадежности, и она везде: одеяла для стариков в домах престарелых, одеяла, есть дети-сироты, больничные одеяла, пледы в детских садах и школах-интернатах. Что? Удобно же. И немарко.

На тумбочках стоят металлические чаши со стальными ложками. И столы в передней части ковша. Табурет. Да, прямо рядом со столиками, которые до сих пор почему-то остается островком личного пространства: здесь и расческу со сломанным зубом, и блокнот с ручкой, где неуклюжий полуслепой уже нетвердым почерком выведено “купить со своей пенсии кусковой сахар”, а затем окрашивали какие-то книжечки с кроссвордами.

Тапочки рядом с кроватью. Почему? Куда они пойдут? Гуляет только летом, так верхней одежды либо. Сидения коляски нет, потому что нет денег, а потому, что все же пороги и лестницы, сделать 50 метров к белому снегу или зеленой траве непреодолимыми.

Они 5-8 человек в палатах. Кто-то пару недель, потом перевести ее на другую больницу, в той же, в самом деле, дом, с таким же 20 лет потолок небеленый, а кто-то несколько лет и еще несколько будет лежать…

В связи с нашим “тестирование” вокруг “дома” появляется возле умывальника с мылом и полотенцами и кормящих осторожно положил посуду мыла, зубной пасты и щеток. Все индивидуальные, то есть каждый подписан именем чье-то отдельное: Федоров Иван Степанович. Однако, имена камер как-то не совпадают с именами пациентов в палатах. И все мыла чистые, мыло не идеально, зубные щетки Богородицы. Они никогда не пользовались, и почему? А зубы его тоже видел.. вернее, по их отсутствию…

Я называю эти “дома”, и видеть никто не хочет, старух и стариков, многие из этих стариков не старый, и в 60 лет… но выглядит уже совсем дряхлым. Выглядят вымершими. Я думаю, что всерьез эту идею, а потому, что они нас, понимаешь?

Я хожу среди немытых вонючих бесстыжих наша лень и черствость людей. Я сел на смятой льняной, серый, с красной roddomovskih унизительно поверх тряпочки, поглаживание волос, пожать руку, обнять немытые тощие плечи… я не хочу быть частью такого их смерти и старости. Я очень хочу это изменить. Но я не могу ни слова упрека сказать сестрам, которые за копеечную зарплату за дни носили с ссаными пеленками и недоеденный слизистые каши. Два человека – медсестра и санитарка – 50 забыв тепло и ласку пожилых людей.

Я иду от кровати до кровати “отделения м И Л О – С Е Р Д и я” и увидеть, что нет ни одного сердца, которому бы эти старые люди милые…

Я не хочу. Я уже два дня не спят и не едят. Я не хочу, чтобы мне стало стыдно за себя, и за свою жизнь, за моих детей, вот когда я буду стар и беспомощен и ничего не может, кроме как тихо злиться или благодарить и целовать чужие руки, потому что они прикоснулись ко мне…

Я хожу по палатам отделения милосердия среди тех, кто более двадцати лет провел в разных тюрьмах, и поговорить с Олегом. Он написал отказ от “лечения до смерти” жестоким и агрессивным и говорит, что я абсолютно не вижу смысла больше наворотов и втоптать в землю. Я закрываю мои хлипкие, со стеклом в верхней части, дверь в дом и сесть поговорить. Олег все желтые, с сильным головокружением, трудно говорить, тошнит и рвота, слабость, боли в животе, что все уже занято огромной раковой печени. Почему? Кому я нужен? Власть исцелять – вот курносый здесь, прямо на кровать!! Не злись, говорят, уже давно, не более пары недель. Он протягивает слабую руку и пожимает мою протянутую ладонь к его, руки тряслись, остатки сил и с благодарностью. И это его агрессивный ожидании неминуемой смерти – жизни больше, чем все “отделения милосердия”, которых так нещадно истребляли все человеческое, и что только высоченными заборами, толстыми стенами и униформы сотрудников отличаются от ГУЛАГа и концлагерей.

Вот эти тысячи и тысячи ненужных беспомощных стариков сегодня жизнь… всю жизнь… в паллиативной и кровати престарелых по всей стране… среди бесконечного серого поля, бесконечной нищеты, под присмотром медсестры устали и привыкли всей семьей.

Дегуманизация и смерть приходит сюда значительно раньше, чем жизнь заканчивается…

И Да, мы завтра едем на. Мы команда из 15 великолепных молодых парней, у которых есть мозги в перспективе, веря в то, что невозможное возможно. Ведь для того, чтобы изменить и помочь – надо видеть и знать.

***

Большинство из многих ответов на этот пост были крайне пессимистично:

Дмитрий Мурашев:

“Я называю эти “дома”, и видеть никто не хочет, старух и стариков, многие из этих стариков не старый, и в 60 лет… но выглядит уже совсем дряхлым. Выглядят вымершими. Я думаю, что всерьез эту идею, а потому, что они нас, понимаешь? С ужасом мы понимаем и спокойно смириться и оставить все как есть из-за лени, глупости, трусости и жестокости…”

Наталья Горбунова:

“У людей есть выбор, бесчеловечно, подло и бесчеловечно. Лично навещает своего отца в больнице в Уголке Дурова, неподвижно, как старик поставил еду на тумбочку и взял нетронутую тарелку без эмоций. Кормили его гостям, посещали соседи. Тесть сказал, что он был скрипач… мрази, вот кто эти гады в белых халатах, мучает пожилых людей, которые не боятся ада…”

Люси Фишман:

“Москва, госпиталь ветеранов войн N1 с 2-я Дубровская отделение психоневрологического и ваше фото прямо оттуда, просто поставить стул, чтобы не упасть. Равнодушие, черствость, “что вы хотите” это “зрелище” не для слабонервных и это здесь, в Москве, и ехать далеко не надо, значит, нужно срочно менять ситуацию. Вы хорошее дело затеяли, вскрыть гнойник, удачи вам во всем! И поддержкой неравнодушных людей…”

Светлана Карпухина:

“Это повсюду в стране, а не только в спец.пансионатах, и в каждой больнице. Грязь, нищета и запустение во всем “бесплатная” медицина. В детских отделениях тоже. Боже упаси от такой медицины…”

Однако, не все согласились с пафосом автора:

Так что Игорь Франк писал откровенно:

“Я бросаю Накагами, но многие из них это заслужили. Не все, конечно, для большинства из них действительно горько и обидно. Но и среди них есть те, кто били, унижали и насиловали их детей. А там на самом деле очень много. Гораздо больше, чем кажется, потому что в России его “не выносить сор из избы”, мама-это святое, и т. д. Но если вы читали группу “токсичных родителей”, рассказ Лилии Ким о своем отце, что волосы дыбом становятся от того, что некоторые люди садисты по отношению к собственным детям. Для тех, кто не заслужил его, горько и обидно, но для тех, кто этого заслуживает – не очень.”

По-другому взглянула на проблему Оксана Билан:

“Как ты люди вынуждены жить?! Нет. Не надо так далеко, вид на центр города, трамвай, уродливый пенсионер, внешний вид и физическое состояние, подниматься по ступенькам практически на четвереньках, потому что сросшиеся суставы и атрофированные мышцы, чтобы проехать одну остановку и не ходить! Какие пенсии? В свое время тренажерный зал был бесплатный, в школе учил физкультуре на высоком уровне, и гигиены жизни. При чем тут размер пенсии в грязной неопрятной одежде, краска для волос копейку….”

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*