Главная / Финансы / Мы «всеядны» и готовы работать везде

Мы «всеядны» и готовы работать везде

Даниил Шеремет. Планы правительства по развитию магистральной инфраструктуры требуют огромных затрат: в течение ближайших трех лет планируется потратить 6,3 триллиона рублей, а российские банки, как самые «богатые» игроки рынка соревнуются за право финансировать проекты. Сегодня о том, как обстоят дела, какие у него проблемы, а что касается проекта «Газпромбанк» в прошлом году удалось успешно завершить, в интервью агентству «Прайм» в преддверии Российского инвестиционного форума в Сочи заявил вице-президент банка Павел Brusser, руководитель Департамента инфраструктурных проектов и ГЧП.

– Как вы оцениваете общую ситуацию на рынке ГЧП, финансирования инфраструктуры? Какие основные тенденции можно отметить?

– Я думаю, мы можем сказать, что рынок находится в состоянии неопределенности, которая обусловлена рядом факторов. Первый фактор-качество подготовки проекта и перспективы для их реализации. Второй волатильность стоимости финансовых ресурсов и фактическое конечное ценообразование финансирование из ключевой ставки Центрального банка.

Третий заключается в том, что за последний год количество проектов, которые «упакованы» на «узоры» банки традиционно участвует в финансировании крупных проектов ГЧП является неудовлетворительным. В результате, банки получают проектные документы, которые уже подписаны, но не соответствуют требованиям инвестиционного комитетов.

– Почему вы думаете, что ставка ЦБ на этом рынке не так много зависит?

– Есть стандартные коммерческие риски, которые банки за последние 10-15 лет опыта в этом рынке используются для закрытия определенным образом. В том числе стандартными пакетами гарантировать, что сегодня инициаторами инфраструктурных проектов зачастую не готовы.

Как следствие, банки вынуждены придумывать «креативные» способы финансирования, что делает такие проекты более рискованные самолет. Как следствие, банки естественно хотят более высокие гонорары и предложить более высокие процентные ставки по соответствующим кредитам.

Проблема в том, что проекты и такой цены не может выдержать. Получается, что банк должен брать на себя дополнительный риск, не увеличивая ставки, или инвестор, чтобы принять более высокую ставку, но потом по его словам, проект станет менее выгодным. И возникает вопрос, нужно ли это реализовать вообще.

Кроме того, вклад в неопределенность, что делает проекты, которые были отмечены в конкурсах (часто путем его подписания концессионного соглашения), но которые в итоге не реализуются.

Все это в конечном итоге влияет на доверие инвесторов и банков в процедурах банкротства оказывают негативное влияние на инвестиционный климат в конкретном регионе.

– Как вы относитесь кредитных синдикатов с участием государственной корпорации ВЭБ.Российской Федерации? Эту схему вы думаете, что будет эффективно работать, будет способен решить проблему неопределенности?

– Кредитные синдикаты с ВЭБ существовали и ранее, у нас есть очень хорошие примеры, например, проект Западного скоростного диаметра. Понятно, что цель Корпорации развития, чтобы войти в проекты с уровнем риска, которые не могут принимать коммерческие банки. Мы приветствуем появление такого игрока, как ВЭБ, обсудили с ним несколько проектов и с нетерпением ждем работы с вами.

– Какие проекты? Не могли бы вы сказать?

– Проекты в сфере транспорта, авиации, угольной промышленности и ЖКХ. Поскольку ряд из них находится под коммерческую закрытия, я бы сейчас не будоражить общественность. Тем более, что согласно некоторым трудно в хорошем переговоров пути. Я думаю, что на форуме в Сочи ряд вопросов в отношении таких проектов даст ответ.

– Проекты в рамках Заводского проектного финансирования?

– Не только. Кстати, мы будем очень рады, если каждый проект, который предусматривал решение, где мы чувствуем необходимость участия Банка, записывается на заводе. Но вот вопрос для web – почему этого не происходит, потому что запросы у нас были. В целом, мы считаем, что завод является очень эффективным, но я бы гораздо активнее как в этом направлении.

– Что государство может сделать, чтобы облегчить жизнь инвесторов, кредиторов, органов власти, которые пересматривают условия?

– Я считаю, что правительство должно назначить одного органом исполнительной власти в области ГЧП. Эта инициатива уже некоторое время назад подняли, и в качестве такого института предложило Министерство экономики. Сейчас эта инициатива как-то ушла в песок, но от этого не становится менее актуальной.

Необходимо создать единый режим работы уступок и общего финансирования инфраструктурных проектов. В том числе и для того, чтобы избежать такие случаи, как «башкирскому делу», когда власть пытается отменить один из наших конкурсов, встала на очень опасный путь, чтобы остановить все концессионных проектов.

В будущем внимание к сектору ГЧП и инфраструктуры будет только расти, потому что государство никогда не будет общий объем денежных средств для финансирования таких услуг. Поэтому мы очень обеспокоены тем, что Россия была единым управлением, которая могла бы консолидировать позиции разных участников этого рынка, в том числе банковскому сообществу, и был своего рода законодателем мод.

– Ты, наверное, хотел сказать: и контроллер?

– Ну, почему бы и нет, было бы что регулировать. Они часто говорят, что у нас есть проблемы с регулированием рынка ГЧП, но его на самом деле нет. Существует два закона, согласно которой вы можете работать – 115 и 224. Им не мешало бы оставить «как есть» в течение 5-10 лет, так что никто там ничего не трогал, никаких изменений не будет, и, возможно, развитие рынка будет намного свежее и значительно легче работать.

– В какие регионы вы видите для себя наиболее перспективные проекты для коммерческой выгоды?

– Мы не определять коммерческую прибыль как важнейший параметр, определяющий наше участие или неучастие в том или ином проекте. Мы заинтересованы в любой регион России, но интерес не столько с целями и задачами подразделения, которое я возглавляю, и как реагируют ответственные должностные лица в исполнительной власти на те инициативы, которые мы предлагаем.

Например, в конце января, заявки на участие в конкурсе в больнице на Камчатке. Вместе с другими финансового учреждения подала заявку, посмотрим, что получится. Для нас важно положение региона и конкретных людей, которым это нужно, интересно. Важно, чтобы они были готовы удивительным образом, часто бывает трудно, чтобы осуществлять свои полномочия в рамках закона для того, чтобы сделать жизнь людей лучше.

Что касается маржи, доходности наших инвестиций, многие интересуются, но не в первую очередь. Я хочу напомнить вам, что мы работаем в очень конкурентной сфере, несмотря на то, что количество банков, которые могут позволить себе финансировать такие проекты в стране в принципе мало.

Есть проекты, которые мы традиционно в рамках своего бизнес-направления для реализации в виде частной инициативы. Есть проекты, когда мы видим сильный дисбаланс рисков на этапе строительства в связи с неспособностью участников проекта, особенно генерального подрядчика и акционеров, чтобы обеспечить необходимый запас безопасности.

Мы «идем» в этих проектах, либо на завершающей стадии строительства или на стадии эксплуатации, рефинансирование понесенных совместных расходов и предлагая длительное долг, когда основные риски проекта завершена. Так мы «всеядны» и готовы работать везде, в конце концов, мы делаем это на благо нашей страны.

– Как вы увеличили портфель к концу 2018 года? Не могли бы вы рассказать о некоторых интересных, на ваш взгляд, операции, которые сумели открыть и закрыть?

– В прошлом году наш портфель вырос более чем на 30 процентов. Сейчас он составляет около 150 млрд рублей. Это если говорить о кредитах, подлежащих гарантии банковских продуктов. А если взять подписанные обязательства, где-то ближе к 200 миллиардов.

Одним из самых интересных, что мы преобразуем, это, в первую очередь, Четвертое транспортное кольцо в синдикат со Сбербанком. Плюс, мы наконец закрыли концессионного соглашения в сфере утилизации в Тюмени. Можете прийти посмотреть этот современный комплекс переработки, если не лучший, то один из лучших в стране точно.

Мы выиграли конкурс на концессию на трамвайной линии в Санкт-Петербурге. Сейчас в связи с изменениями в администрации города, конечно, является согласование концессионного соглашения, но мы продолжаем это обсуждать и ожидать, чтобы все-таки поставить здесь точку.

Мы также выиграли конкурс концессии в Новом Уренгое совместно с нашим партнером группой компаний «Аэропорты регионов». Это первая уступка аэропорт в стране, потому что ростовский аэропорт «Платово», которые, кстати, мы также финансируем все-таки коммерческий проект, а не ППС и не уступка.

Ряд проектов были введены в эксплуатацию. В частности, про то, как в Коми – он будет полностью построен и введен в эксплуатацию. Это бесплатно и очень нужны республике дороге. Мы тоже начинали в рамках подписанных кредитных линий, чтобы дать денег на «Обход Хабаровска». Я бы сказал, что 2018 год был непростым, но интересным.

– Тома, я могу спросить тебя кое о чем? О трамвае в Санкт-Петербурге, о концессии в Новом Уренгое? Про «обход Хабаровска», которая, как я понимаю, пошел первый транш?

Если память мне не изменяет, в обход г. Хабаровска максимальная сумма кредитной линии на 7,5 млрд рублей, в Новосибирске — более 6 миллиардов рублей, в трамвае — около 20 миллиардов рублей.

О Новом Уренгое: теперь терминал в аэропорту плохой, он очень неудобный. Будет построен новый современный комплекс, который будет обеспечивать потребности пассажиров. Сейчас ведется проектирование, после ее завершения и подписания кредитного договора деньги будут выделены.

– Как обстоят дела с проектом Северного широтного?

– На данный момент концессионер, который в частности владеет РЖД, подписали концессионное соглашение с Российской Федерацией, и в течение года проведен конкурсный отбор банков. Ранее было принято решение сформировать синдикат из нескольких банков. Газпромбанк, ВТБ, ВЭБ и ЕАБР. Отдельная заявка, поданная Сбербанком.

Но вот мне радоваться нечему, потому что, откровенно говоря, не очень понятно, что происходит. Выбор банка должен был сделать прошлым летом. Мы несколько раз исправляли свои приложения. Затем полученные замечания, но пока окончательного ответа о том, будет ли банк финансировать проект, Формирование синдиката, или это будут все банки, мы не можем получить.

Надеюсь, инициаторы проекта, а концессионер будет определен в ближайшее время, потому что условия, которые мы цитировали, постоянно варьируются, надо еще и точку поставить.

– У вас есть заинтересованность в финансировании высокоскоростных железных дорог (ВСМ)?

– Да, интерес есть. Для банков важно наличие посильную финансовую модель и четкие правила игры: конкурс или не конкурс, мы конкретно хотели, и как мы можем это сделать. Конечно, один банк в этом конкурсе не пойдет. Нужен оператор, нужен строитель, нужен поставщик подвижного состава.

Обычно, когда я объявляю этот конкурс, рынок ведет всех участников к состоянию гармонии. Но если вы принимаете дела в ВСМ, то есть только разрабатывается, и такие решения не принимаются. В любом случае, если это конкурс или другого формата на рынке, то, конечно, мы будем стараться в этом проекте участвовать.

– Что Вы себе цели ставите на рост портфеля в этом году? Что дальше для проектов?

– У нас есть ряд проектов, которые мы сейчас пытаемся скоординировать, и очень надеюсь, что форум в Сочи сможет заявить. Планы роста и портфель, – я думаю, что в этом году будет стремиться расти, плюс-минус такими же темпами, как в прошлом.

– То есть, около 30%, верно?

– Да, это очень хорошие темпы роста, и мы будем стараться, чтобы держать их. Многое будет зависеть от выборки средств план на уже подписанных проектов. Особенно для тех, где это не происходит из-за факторов, которые мы обсуждали в начале разговора. Мы очень надеемся, что мы будем двигаться и на четвертом Ckado, где вы хотите взять паспорт проекта на основе измененных условий.

В ряде других проектов, мы надеемся, что правительство будет активно влиять на ситуацию. Так что не все, конечно, зависит от нас, но мы не можем сказать, что мы просто сидим и ждем. Наоборот, мы постоянно работаем над тем, чтобы наш ассортимент рос.

– Что, кстати, происходит сейчас на четвертом Кейд?

– Часть Центральной кольцевой дороги. Другое дело, что синдикатом двух банков – Сбербанка и Газпромбанка, до сих пор не внесли в проект ни копейки. Это связано со многими вещами, в том числе и коммерческих, но в основном из-за того, что мы должны правильно прописать (в паспорте) параметров проекта, которая утверждается правительством.

– Паспорт не утверждены, соответственно?

– Пока это не сделано.

– Есть ли у вас интерес к инвестициям в российскую инфраструктуру китайских, японских и арабских инвесторов? Какие объемы они готовы идти в проект?

– Вы сказали, что есть три категории инвесторов из разных стран, каждый со своей собственной манерой поведения, привычках и принципах работы в определенной стране, определенной категории проектов.

Как для арабских инвесторов – они уже присутствуют на территории России. Можно вспомнить сделку по покупке «Пулково» можно вспомнить наши предложения на двух онкологических центров в Московской области и терминала в Усть-Луге, где в обоих случаях исходила от РФПИ и Mubadala Фонда.

Возможно, мы можем говорить об этих инфраструктурных проектов с участием китайских инвесторов, так как «Ямал СПГ». Есть успешные сделки в присутствии японских инвесторов, но, возможно, тем, что мы можем похвастаться, относятся к периоду 2005-2010.

Если говорить о новых инфраструктурных проектах, мы должны сначала понять, что мы хотим в итоге. Любой инвестор приходит со своей финансовой поддержкой для своего помещения и оборудования.

Поэтому мы не возражаем, я думаю, иностранные подрядчики, наоборот, пропагандировать и отстаивать их. Но если у России есть свои строительные мощности компании, которые могут строить быстро и качественно, мы должны развивать их в первую очередь. Здесь невозможно избежать ошибок, или наша собственная строительная компания может в какой-то момент просто исчезают.