Главная / Культура / Леонтьев научил девочек кончать как в «Голливуде»

Леонтьев научил девочек кончать как в «Голливуде»

По некоторым причинам, я всегда хотел быть с ним на крыше. Высокая Москва крышу, и в город мы “был виден почти до самых краев”. Спорить что интересней: Москва или Рим.

…Все наши желания сбываются рано или поздно. Особенно если они относятся трепетно и отчаянно. И вот мы на московской крыше. “Над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве”.

Только над головами наших не закат, как любимые нами книги и середине ночи. И там сплошная стена снега, россыпь-это удивительно большие, как будто рукотворные снежинки. И ледяной ветер дует так, что через две минуты на зуб не попадает на зуб. Получается, что в Москве высокие крыши дует ветер какой-то нечеловеческой силой. У меня длинная шуба, но вдруг промерзнут, качая большой, как цуцик, и мои коллеги широко открытыми, без одежды и после недавней тяжелой холодной. И — поет. И я слушаю и думаю: “Боже мой! Это просто немыслимо! У него вся грудь голая! Он будет болеть сегодня! Это все моя вина! И почему я хотела его на эту крышу?! Вскоре будет покончено!”. И это был единственный раз, когда мне приснился сон, что Валерий Леонтьев быстро перешел в свою комнату. И, наконец, звучит заветное: “спасибо! Снято! Все бесплатно!”.

— Валерий, вы не первый, кто поет на морозе после болезни, и даже широко открыты, это своего рода творческом угаре — я сообщу ему, как банального очевиден, и он был завернут в кем-то заботливо бросить одеяло и не отвечает. Наверное, потому, что скулы свело от холода.

Но он действительно первый. Он первый всегда и везде. Первый прорыв советской модели серости и скуки на сцене, и первыми, кто представил на сцене шоу голливудских масштабов. То есть, был основателем российского шоу-бизнеса, в более высоком творческом смысле этого слова. И он мощно возглавлял созданное в стране сексуальной революции. И как только секс-символом, покинул их навсегда. Так что в этом году в Сети неожиданно взорвал своей песней “стоп, девочка”, который был записан, на минуточку, в 1995 году. Она была бы порвана в клочья всемирной паутины. Просто интернет еще не был изобретен. “Если бы секс был человеком, он будет выглядеть именно так”, – сказал Леонтьев в нынешнем поколении.

— Валерий Яковлевич, какой смысл вы вкладываете в линию “стоп, девочки, стоп, Прекрати” в 1995 году? И как эта песня вообще тогда пропустили на ТВ?

— Я положил, что у меня были девушки, он смеется — и как художественный совет… за последние полвека во фразе “мальчик в клубе склеил модель” изменилось на самом деле смысл всего четыре слова, наверное, поэтому мы пропустили тогда.

— Но ты всегда был “плохим мальчиком”?

— Я? — удивил его. — Нет. Никогда не хотел быть “плохим”, просто страстно хотел петь и еще — что зрители были в восторге.

— И им это нравится? Люди, выросшие в стране, где нет секса?

Не все, да. Так много мне также категорически отвергаем, как и другие — любовь.

— Вас не удручает?

— Отказ? Нет. Это также искренне, только со знаком минус.

— Вы не боялись, людей в головах даже марксизм-ленинизм, а вы: “они посадили меня на жареный песок во рту я хочу…”

— Там еще про сок.

— Я понимаю. Как вы решились?

Да мы просто развлекаемся, – говорит он, – это было весело.

— Сегодня слаб, чтобы петь?

— Сегодня таких стало много, уже неинтересно.

— Тогда ты должна петь сегодня, что это было “Ах!”?

“Ой!” – это в первую очередь отклонение от нормы, всегда в центре любой ломаем стереотипы должны быть основаны на состоянии. Для шоу-бизнеса это очевидно.

Когда вы впервые вышли на сцену в юбке…

— Ну, это был килт — мужская, кожа, длинная, очень красивая юбка. И я сшила его специально для номера на песню “шоу”.

— У вас есть два костюма настроение: или это смокинг, или тот факт, что после года сосание пресс.

— Я бы сказал, что либо подходящий костюм, или что требовалось по дресс-коду, я никогда не ошибаюсь в выборе костюма.

— Вы изобрели сетку для которой ты гулял не только ленивый, очень успешно С… были похищены несколько лет назад, Рианна появилась на премии СРПА — и ее не ругали. Вам не больно?

— Нет.

— Мы не привыкли к тому, что западные звезды как-то можно позаимствовать из образа наших художников, но вы первый и, похоже, только чтобы сломать стереотип.

— Хорошо, что они есть, что смотреть. Я вообще к этому спокойно относятся.

— Ты первый человек, во время выступления взлетели над сценой, первым, кто вскочил и сделал стойку на руках. Кто принес их показывает потрясающие спецэффекты: стена дождя, рушатся мосты, дым, дорожка, стальной конструкции. И невероятную игру света. Вам внедрили в мозги советского человека, настоящий Голливуд.

— Каков ваш вопрос?

— Как вы думаете, сегодня сериал по-прежнему интересен публике или уже сыт и нынешних молодых художников время, чтобы искать что-то другое?

Шоу-это жанр, который все светиться, крутиться, удивлять и поражать, и никогда не устает, если центр представляет собой яркий художник, который всем этим владеет, изгибов и поворотов.

— Когда есть яркий художник, конечно, но разве нет опасности, что с развитием технологий, общественность будет легче продать через шоу-Дим художников, как образец абсолютного таланта?

— Публика дура? Нет! Вот кого точно невозможно обмануть, так это публика.

— Тогда как объяснить падение уровня певцов? Давно нет молодых звезд ваш уровень в России или на уровне Мадонны, Шер на Западе, зачем все так упрощать, то это становится банальным: слова, музыка, вокальные способности?

— Могут быть и другие интересы в зале. Просто мир меняется в целом. Есть и другие ценности.

— Сейчас все норм хайп?

— И это тоже. Раньше надо было шокировать, вдохновлять, заинтересовывать себя, и теперь вы можете просто hypnoti — сорвать куш, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. Но она также нуждается в вашем таланте.

— Говорят, вы не хотите выполнять свои “золотые хиты”, такие как “планер”, это правда?

— Нет. Но, как я это называю, “Золотой нафталин” не мешает что-то, чтобы разбавить его, иначе будет слишком много блеска и маленькие сюрпризы.

— Твой портрет до сих пор висит на всемирно известной студии а&м Records в Голливуде, которая в 1917 году была основана Чарли Чаплина, где вы — первый среди россиян написали альбом, вы гордитесь этим фактом?

— Это я с удовольствием.

— Вас трудно удивить новой песней, чтобы испытывать что-то делать?

— Я слушаю и выбираю песни на 50 лет, я не удивлюсь.

— Сколько текстов вы помните наизусть?

— За пределами возможностей человеческой памяти.

— Вы должны ненавидеть поэзию.

— Для меня стихи, они должны быть по-настоящему блестящим.

— Мне очень нравятся ваши песни на стихи русских классиков. Вы должны в концерт петь “свечу”.

— Я подумаю об этом.

Завтра?

— Когда-нибудь…

— Тексты у вас не такие суровые требования, как и к стихам?

— Тексты должны быть на высоком уровне. И музыка. И договоренности. И казни. Абсолютно все!

— Но у меня есть уверенность, что вы из любой мент может сделать конфетку…

“Когда б вы знали из какого сора…” не знаю — не знаю.

— Как вы осмелились взять песню в свой репертуар?

— Надо что-то дрогнет в душе.

Раз ты читал мне наизусть сонеты Шекспира… еще раз?

— Уже год, как я бросил пить… (смеется).

— К сожалению…

— “Что делать, Фауст…”

— Вы верите, поцелованный Богом?

Я хотел бы думать, зрителям и, самое главное, что они были все основания.

— Вы уже полвека на сцене и свою славу, но, слава Богу, находится на пике. Это один из них?

— Слава Богу, что дает мне силы! Спасибо людям за их любовь и преданность!

— Какой вы аудитории, наивный и восторженный, от вашей молодости, или сегодня — того заезжена, но все таки уважает тебя?

— Я люблю сцену: тонкий, заботливый, дышит со мной в унисон: это было и, слава Богу, и надеюсь еще будет.

— И я ваша текущая аудитория не нравится: слишком молодые, раскрепощенные, молодые женщины легкомысленны к тебе — обнять, поцеловать. Я ревную! И я думаю, что я не одинок. Это проблема, когда артист на сцене более полувека и имела длинную смену поколений зрителей?

— Некоторые в этом проблема, но, наверное, не для художника — я его зрительской любовью, и в аудитории. Но почему мы должны примирить всех, ведь у меня действительно сегодня просто гигантский разброс возрастной ценз: от маленьких детей, Моей дорогой бабушки. И да, много очень молодых девушек, иногда решительно игнорируя моего возраста. Но не волнуйтесь, и у них тоже будут дети подрастут.

— У тебя день рождения 19 марта, скажи мне, как долго ваши зрители будут иметь возможность восклицать вы от аудитории в этот день: “поздравляем!”?

— Я не скажу.

— Две мои коллеги-летняя дочь является огромным поклонником, то у него будет шанс принести вам на сцене, цветы в свои шестнадцать?

Это как Бог даст.

— Вы религиозны, посещают церковь?

— Нет. Но если бы я был религиозен, я бы изучить источник.

Вы знаете, что вы молитесь за ваших поклонников, заказ услуги “для здоровья”?

Да.

— Вы не возражаете?

— Нет.

— Я считаю, что рассчитывает?

— Я надеюсь.

— Чего ты боишься?

Я через многое прошел, пережил, преодолел, победил.

— Потери и разочарования?

— И это тоже.

— Не боитесь ли вы болезней? Например коронавирус.

— Нет. (Смеется.)

— Обливион?

— Не совсем.

— Поток времени?

— Я бы не сказал, что мы становимся счастливее.

— Научите меня плохому! Композитор Лора Квинт говорит, что вы научили ее.

— Вот ложь я не знаю, — вздыхает он, — так это вряд ли научит.

Врать он толком не умеет. Если вы больны, и говорить об этом, если вдруг чувствует себя уставшим — тоже не скрывает. А потом я читаю в интернете всякие домыслы о его якобы уходе со сцены по состоянию здоровья. И расстроилась — не правда конечно! И он не читал, Ну, соответственно, не расстроилась. “А вы, — говорю, — не читал. Лучше, Чем Эрнест Хемингуэй. Я так люблю его! “Старик и море”… и его взгляд становится мечтательным. Мне не нравится, что он так любит ветчину, эта цифра, конечно, силен, и история его жизни удивительно интересные, но уж больно грустный конец.

— Как вы думаете, почему он решился на это?

— Наверное, просто очень устал, – пожал плечами Леонтьев.

— А ты устаешь?

— Да, но я люблю жизнь и быстро восстанавливается.

— Как Феникс? Из пепла?

— Случалось, что из пепла.

— У вас была хирургическая операция в спину, но еще и работать: концерты, записи.

— Не пугай людей! Операция — в прошлом. Иногда небольшая скованность в движениях, но не более. Ситуация в пределах нормы, и все должно быть хорошо.

Ты не боишься делать стэйдж-дайвинга (“дайвинг” со сцены, когда артист прыгает в зал. — Ред.) как он делал в молодости?

— Я ни на секунду не сомневаюсь, что сегодня мне никто не упадет.

— Вы верите в предсказания?

— Частично!

— Что было лучшей частью вашей жизни?

— Я молод.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*