Главная / Культура / Кончаловский поставил оперу Верди в МАМТе

Кончаловский поставил оперу Верди в МАМТе

Состоялась премьера оперы “Отелло Джузеппе Верди” в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко в рамках фестиваля “Черешневый лес”. Красная дорожка, дамы в вечерних платьях, уважаемые гости — казалось резонансным культурным событием. Кроме того, директор оперы выступил режиссер Андрей Кончаловский, и роль Дездемоны исполняла Оперная звезда Хибла Герзмава.

Нынешняя постановка-второе обращение театра имени Станиславского и Немировича-Данченко в конце результат Верди. Я должен признать, что “Отелло” в России — абсолютно непопулярные оперы. Написанная в 1887 году, после продолжительной творческой паузы, это стало переломным моментом в эстетике Дж. В нем, он вышел из ряда структур, от большой, развернутой арии и дуэты из масштабной, полной темы и мелодии и обратился к более “современных” на тот момент типа оперной драматургии. Конструктивно эта опера ближе к “тоска” и “Мадам Баттерфляй” Пуччини, написанной в тот же период. Не стилистически, конечно, но это для типа организации музыкального материала. Через развитие, дробление тематического материала, частая смена текстуры, введение речитативы в вокальном линии и, конечно, качественно новое отношение к роли оркестра, который далек от скромного сопутствующих функций. Отелло — симфонического результат с полифонической структурой и на основе развития интонационного. И это проблема: от директора в этой опере он будет выступления на результат, а не сюжет, который, надо сказать, тоже весьма проблематично. Однажды Верди, вместе с либреттистом Арриго Бойто даже хотел назвать свою версию шекспировского “Яго” — поэтому они были заинтересованы в личности этого злого гения, закомплексованные ничтожества, жестоко манипулируют великий и благородный командир.

Начало спектакля были обнадеживающими. Оркестр под управлением Феликса Коробова мощно и ярко, ближе — и пошел на сцену шторма. На спине вспыхнула молния, и киприоты, по замечанию, глядя на далекие горизонты и нервно комментировал события. Картина не вызывает сомнений: режиссер Андрей Кончаловский и художников Мэтт Дили (сценография) и Дмитрий Андреев (костюмы) осталось место и время действия оперы без изменения — где-то в Венецианской республике, как только в XVI веке. Приверженцы традиции вздохнули с облегчением, и поклонников модернистских решений, наверное, приуныли: неужели ничего не будет? “Будет…” – прошептал утешительное их владельцами инсайдерской информации. Неудивительно, что режиссеры это строго запрещено накануне премьеры фотографии и видео второго акта. Выглядит это “бомба”.

Но пока “бомба” не было, следует сосредоточиться на музыке, а также о толковании символов. Хибла Герзмава в роли Дездемоны был очень величественный. Даже слишком. Она буквально вплыла в первой сцене — красивый, полный достоинства. Ее гигантские “Бабетта” на голове, несколько утяжеляет взгляд нежная и невинная девушка, которая, казалось, в большей степени соответствует этому образу. Однако, хорошо звучащий голос толкнул сомнения на задний план. Сегодня Хибла Герзмава демонстрирует прекрасную вокальную форму. И слушать ее огромное удовольствие. Яго в исполнении Антон Зараев был немного суетливым и вся опера. Его знаменитое кредо, в котором полностью проявляется характер закоренелый злодей, звучало слишком мал. Но “Отелло” в исполнении Арсена Согомоняна вызвало много вопросов. Он сник сразу. До “бомбы” показалось слишком пафосно и потеряли. Но в моменты гнева истеричная и немного сумасшедший. Даже вызвало смех аудитории — в сцене, когда Яго и Кассио (отличный вокал Владимир Дмитрук), с платком, прячась за стеной и пытался выскочить оттуда, как наказанный ребенок. Пение Согомонян в целом убедили. Хотя порой ощущение сдвиговых регистров при переходе от низкой к высокой тесситуры. Наиболее удачные сцены стали лирические дуэты. Хорошие отношения персонажей явно идут на пользу оперы в целом. И тем более Отелло был вдохновлен идеей распутная и его жену, тем большее беспокойство обладал чуткий слушатель — что-то явно готовят.

Оркестр под руководством маэстро Коробова, казалось бы, не терять духа и энергии, активно прибегают к динамической контрастности, взяв хороший темп. Однако, она не вмешивалась в жизнь на сцене. Однако, возможно и наоборот: на сцене жизнь не вмешивались в самые интересные события оперы — музыки. Но сцена была очень красивой: жесты персонажей, сцены, цвета бархат и парча костюмы, и особенно умело причине свет (Айвар Салихов) воспроизводил картины старых мастеров с их магические световые решения в духе Караваджо и увлекательную текстуру золота и меха.

И когда радикальная часть зрителей была готова довольно скучно, прозвенел первый звоночек “бомба”: в тенистых шляпа, кто знает, как оно оказалось на полу, что Отелло поднял ее и положил его на стол. “Да!”, народ напрягся и приготовился. И для хорошей причины. Когда конфликт между бедными Дездемона и Мавр достигли предела, Отелло и Яго его скинул парчовый кафтан, появившийся в серых галифе, дополняя их костюмы военного образца френчи Муссолини. Вот он! Произошло. Может, конечно, там была некоторая путаница, и режиссер с художником путать с Верди, Пуччини, кто действительно был современником Муссолини и даже разговаривала с ним (в конце концов, как их разберет, этих итальянцев), но факт остается фактом. Венецианцы появились в черных галстуках и беретах, замороженные в традиционном нацистском приветствии, развеяла последние сомнения. Наш мавр, не смотря на сомнительное этническое происхождение (хотя не все думают, что он черный, но эта версия еще не снят), был фашистом. Для большей верности на сцене слева-мраморный постамент с огромной головой Роман. И потому, что песня об Иве и молитва, которые являются лирические кульминации оперы, хоть и мастерски исполненная Хибла Герзмава, увы, теряется на фоне этой ужасной головы, что она не будет персонифицироваться. Ну, Отелло, крадущийся в спальню Дездемона (зачем ползти, если потом все же спросил, молится ли она?) под удивительно нестройным хором Басов, темных очках и серой форме Спейси разделение общем, опять вызвало хихиканье аудитории, потому что он выглядел персонажем фарса, а не трагедии.

Бантики были философские мысли о том, что форма военных делает с людьми! Особенно, как ни странно, фашист. Все персонажи, которые обнаружили, принадлежащих к этой партии, выбежал на сцену, предполагая, лихо щелкнув каблуками сапог, и победы как в военной поклонился. Хорошо хоть руку в печально известном приветствии не был выброшен.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*