Главная / Культура / Кинорежиссер Велединский об Эдуарде Лимонове: «Мы познакомились через решетку»

Кинорежиссер Велединский об Эдуарде Лимонове: «Мы познакомились через решетку»

17 марта в Москве на 78-м году жизни умер писатель, автор таких произведений, как “это я — Эдичка”, “у нас была великая эпоха”, лидер запрещенной российской Национал-большевистской партии Эдуард Лимонов. Его похороны состоятся за закрытыми дверями, посторонних там не будет. Такова была воля самого Лимонова.

Эдуард Лимонов в Гатчине. 2004. Фото из архива Гатчинского фестиваля “Литература и кино”.

Я впервые довелось встретиться с ним в марте 2004 года на фестивале “Литература и кино” в Гатчине, куда он прибыл в качестве гостя, только что освободившегося из тюрьмы. Многих это шокировало. Как это так приглашая Марлена Хуциева, Станислав Говорухин, классический польский Кшиштоф Занусси, опасной и непредсказуемой лимонов, то почему. И он был великий актер, почувствовал, ситуация выглядела очень тихий и интеллигентный человек, приняли участие во всех фестивальных встреч, смотрели фильм, общались с режиссерами и писателями, побывали в Музее. Вместе мы посетили мрачные Гатчинского дворца. Когда Лимонов был приглашен фотографировать на портрет Павла I, он сначала отказался, а потом согласился: “он был убит. Ну, ладно, может и не убьет меня”.

Затем он вспомнил, как за два с половиной года заключения, написал восемь книг, сравнивая себя с Чернышевским, которые, будучи в Петропавловской крепости, написал две тысячи страниц.

“Главная трудность для меня была, как передать рукопись на волю, — сказал Лимонов. — Могла уйти в любое время. Обыски проходили три раза в неделю. Но мне все-таки прислали тысячи написанных страниц. Как? Я не буду говорить. Не потому, что вы не доверяете, и люди, которые будут продолжать сидеть, может извлечь пользу из этой практики. Почему я пишу? Чтобы защитить себя от всех товаров. Надо было психологически уйти от тех обвинений, которые я привел на ужасные статьи: хранение боеприпасов, к терроризму, к свержению существующего строя. Я ходил по камере и повторял как мантру имена тех, кто сидел: Достоевский, Маркиз де Сад, Сервантес, Чернышевский… сохраняется. Десять дней спустя я начал писать “священные монстры”, героями были Пушкин, Достоевский, Гитлер, Гагарин… и это была защита от страха смерти.

Двадцать лет я жил за границей: четырнадцать из них находятся во Франции и шесть в Америке. Побывали в горячих точках — Сербия, Приднестровье, Абхазии, Таджикистана. Он сидит в тюрьме. Все лезли. Войны в Сербии, он увидел по телевидению сербского полковника, который рассказал о том, как они бомбили мост. Я быстро собрала сумку и поехала в аэропорт, и через пару дней, сидя рядом с полковником. Когда я был в тюрьме, мой адвокат среди разных бумаг принес письмо Александра Велединского, который хотел снять фильм на основе моих работ. И потом, нам нужны деньги, перевели в Саратов. Так что я Велединский не торговался. Мы встретились с ним позже. Я видел его из клетки, которая была в суде. Он посетил моих родителей в Харькове, дал мне свои рисунки. Сценарий я не читал”.

Спустя год, на фестивале показывали фильм “русское” Александра Велединского, снятый в 2004 году. В 2006 году он выпустил “живой”, а также проза Лимонова. Мы поговорили с Александр Велединский буквально в течение часа после того, как пришло трагическое известие.

— Я только что узнал об инциденте от журналистов. Я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, но потом почему-то поднял трубку. После этого, позвонил Сергей Шаргунов знать подробности. Три месяца назад мы познакомились с Катей Волковой (актриса, бывшая жена Лимонова, мать двоих его детей. — С. х.), Потом она сказала, что Эдвард болит.

— Вы в последнее время не общался?

— По телефону. Его еще иногда называют, чем-то интересовался, спрашивал что-то об адаптации, о том, сколько сейчас платят за права. Но я тоже не особо в курсе. Это лучше спросить у авторов или производителей. Иногда мы встречались на каких-то мероприятиях, когда он и я были удостоены премии французских, и мы выпили по бокалу. Вместе в спектакле “отморозки” Кирилла Серебренникова, установленные Прилепин. Он был о Лимоновым, “Стратегия-31” (движение в поддержку совещаний. — С. х.) И мне очень понравилось. Затем пригласили человек тридцать, не больше. Все это было несколько лет назад.

— И впервые вы встретились в тот момент, когда он был в отличном состоянии боевых действий?

— Я познакомился с ним в 2002 году, когда он пришел в суд в Саратове на первой встрече, а потом приговор. Когда мы сделали фильм “Русские”, он был в тюрьме.

— Но вы были к тому времени знакомы?

— В том-то и дело, что нет. Мы встретились через решетку. Я сначала поехал в Харьков на выбор натуры. Скорее всего, это было в 2001 году. Он был еще живым родителям. Мы ходили к ним и говорили. Мама протянула ему банку варенья, или вишни, или айвы, что-то еще. Потом я приехала в Саратов. Используя клетка не может подтолкнуть Банк. Там стоял охранник. Дарили подарки через его адвокат Сергей Беляк. Там я познакомился со многими интересными людьми.

— Те, кто пришел в суд?

Да. Лимонов был постоянно занят, снимал квартиру, кормил Эдвард носил ему передачки. Я познакомился с Сергей Шаргунов, лидер НБП Анатолий Тишин — он стал священником, и его зовут Захар Прилепин дал своему герою в романе “Санькя”. Потом я познакомился с покойным Василием по Шандыбина, Витухновский Алексей Митрофанов, который стал депутатом. Любопытно было компании.

Я помню, когда Эдуард Лимонов приехал на фестиваль “Литература и кино” в Гатчине, многие были поражены его скромностью.

— В обычном общении, а не партия и не литературный, он был нормальным, спокойным человеком. Когда вышел из тюрьмы, и его адвокат Сергей Беляк и мой оператор Паша Игнатов подошел к нему, чтобы познакомиться. Он позвонил и пригласил меня, сказал мне: “Вы не бойтесь, Александр. Я делаю добро”.Мы приехали, выпили немного вина. Он жареное мясо. Говорили, говорили. Потом у него был день рождения, и мы встретились.

— Что тебя так зацепило в его прозе, что вы решили снимать его?

Я не знаю, что отвечать быстро.

Чувствительны — что это было?

— Здесь! Это наиболее точное слово “чувственность”. Не эротика, не тактильного плана. Это то, что он писал о жизни, я живу и знаю. Это не значит, что я должен идти на войну, в ссылку или куда-то еще. Но эти человеческие чувства, жизнь и шагать по ней с удовольствием и интересом, без лишнего нытья — у них была свежесть его взгляда, борзость, если можно так сказать. Поступив на Высшие режиссерские курсы, я заполнял анкету, где был пункт о том, кого хочу фильм. И я сказал, “лимоновцы”. Затем, в 1993 году, он был одиозной фигурой. Потом он начал вешать всем ярлыки. И он сам не был против этого. Эпатаж Лимонова тоже была присуща. Когда пришло время, я взял “подросток Савенко” (Это настоящая фамилия Лимонова — ш). Я написал сценарий, который несколько лет пролежал в столе, и затем есть люди, которые готовы работать с ним, и мы начали снимать.

— Встреча для вас двоих стала жизнь меняется?

Для меня это было важно. Но Лимонов понравился фильм “живой”. На “русскую” его отношение изменилось. Он любил, нет. Но это нормально, фильм о нем. И в “Живом” — другие персонажи, а не он.

— Если он принимал участие в работе над сценарием?

— Он сидел в тюрьме, поэтому она не может быть реализована. Мы послали ему сценарий Заяц, на мой взгляд, даже не закончил, и он читал ее. Как заявил Сергей Беляк, Лимонов был поражен, что его проза собирается снимать фильм, особенно когда он находится в тюрьме. Мы тогда никто не ставил палки в колеса. Это было другое время. Мы начали стрелять, то уже давно все встали, когда деньги кончились. Это было не просто.

— Я могу сказать, что Лимонов — великий писатель?

— Конечно, здорово, классика уже. Вы можете не соглашаться с его взглядами — политической жизни, с оценкой некоторых людей. Читал его книгу “мертвых”. Это очень круто. Как он пишет о Бродском. Лимонов был критическим умом. Он где-то писал, что сначала искать негативные стороны в человеке (толстый, глупый и так далее), что торчит из него плохой. Он первым выхватил его. Как было костер Бродского! И в финале он писал, что только ради него и хотела быть похожей. И это все. Вот это художник! Лимоны не любил, но умел признавать свои ошибки. Живой был человек. Мне рассказывал один православный человек, алтарь мальчик и хороший друг, что Лимонов умер. Он спросил, полагая, что там был Эдвард. И я не знаю точно. Но мой друг сказал, “Теперь он наверняка верующий”. То есть, если вы умерли, то просто верующий. Мне понравилось.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*