Главная / Культура / “Кино за гранью”: о чем на этот раз книга Андрея Плахова

“Кино за гранью”: о чем на этот раз книга Андрея Плахова

Это не похвала, а не женственное стремление, и сладкий сироп, пирог с патокой, когда все вокруг катится в никуда, и с такой само-разрушительный, губительный восторг, почему не восхищаюсь теми, кто всеми силами противостоит энтропии.

Диляра Тасбулатова

Если спросит неискушенный читатель, и даже наивным способом: за что? Дозволенного? это будет, в общем-то, отчасти правы.

Он Плахов, наш первый критик (критик фильм, кто не знает), так вчера презентовал свою книгу о Facebook:

… Только что получил сообщение, в котором была опубликована моя книга “за кино”. Это продолжение и развитие сюжета книги “кино на грани нервного срыва”. Субъективная Хроника главных кинособытий ХХІ века переосмыслены и дополнены материал за последние пять лет, шок в политическом и культурном отношении. В двух словах, книга о том, как идет великое кино ХХ века, но не выходит, и воспроизводит новые формы цензуры. Противопоставить ей можно только большой художественной личности, но это их настоящее время не производят. Огромное спасибо издательству “сессии”, Аркус любовь, Арина Журавлева (за великолепный дизайн], Василий Степанов (Василий Степанов) и всем, кто работал над книгой.

Но это действительно в двух словах. На самом деле, книга Плахова (и он писал довольно много, и все о кино), ни в два, ни даже три или даже сто слов, чтобы пересказать, потому что они очень информативны, раз там ничего нет, никакой воды, все четко и по делу. Плотно написано, чего уж там.

Кроме того, мы сразу увидим, что блок на первом математик и так умеет структурировать и понятий, и главы, и думал, и компактность, упругость фразы. Не растекается в дереве, и поэтому она не распространилась в будущем (и сейчас) его книги стали учебными пособиями в понимании современного кинематографа: где он там движется, как изменить то, что происходило с ним из-за смерти или распада “священные монстры”, я имею в виду великих режиссеров-авторов. Кстати, одна из глав в одной из своих книг так и называется: “священные монстры”.

Вообще существует несколько видов киноманов: очень старая школа (это редкость, они уже все вымерли – в буквальном смысле) – те, кто признает фильм для звука. Молчать в смысле. Представьте себе, я встречал таких. Вот они утверждают, что звук воспроизводится с кино дурную шутку, потерял свой приход, его онтологическую природу и независимость от литературы.

Но есть и мастодонты днем с огнем, я просто долго живу со всеми разговаривает – как вы увидите в Госфильмофонд красочные дедушке, который с увлечением смотрит на экран, где резвятся тени образца любой 1911, тогда это трейлер: интересно, что он думает об этих тенях. Когда они не замай Грета Гарбо или Веры Холодной, обольют презрением и перестану здороваться.

Ну, тогда, по периодам: есть фанаты, которые признают фильмов тридцатых и сороковых годов, есть те, кто считает пик фильм на Каннском фестивале 1957 года, действительно; хорошо, тогда те, кто считает, что все завершилось в восьмидесятые годы, и замыкают список последних пессимистов: они утверждают, что, мол, все закончится в две тысячи мы пришли ни с чем.

Но Плахов них все как бы “примирение”: не рваться в “бой” (говорят умный – интеллектуальная битва), хотя это происходит в Facebook, например, примиряет его, как ни странно это звучит, самим фактом своего существования. Не в том смысле, что его авторитет настолько непререкаем (хотя и это тоже), и спорить с ней опасно, и что он способен объединить в своей Вселенной все стили, направления, времена кино. Здесь есть все: там будет место Гарбо, и холодно, и “Сатана limousene”, фильм или 1912 или 1915 году, я не помню года; есть место и Голливуда и даже Болливуда, и Франция, и Германия, и почти в Бангладеш, не говоря уже о великом кино Китая или Ирана.

Со многими “представителями”, он знал лично: он там на фото с Клаудиа Кардинале, но с Джафара Панахи, там где-то и Вендерс затесался, и сам Триер. Стоял у истоков Сокуров, был снят фильм “с полки” в начале перестройки запрещенное кино… и так далее, и так далее: получается, что он сам-живая история кинематографа.

…Меня тут, кстати, критиковали за “апологетика” – много хвалить, реже ругать. Я, товарищи, на самом деле, я прислушиваюсь к советам – ну, скоро он начнет все в костра строки, тем более, что я скандальная, я знаю, как это. Кроме того, беспощадный сатирик, хех. Но отпустил, и хвала: тем более, когда у вас есть что-то. Тем более что это не похвала, а не женственное стремление, и сладкий сироп, пирог с патокой, когда все вокруг катится в никуда, и с такой само-разрушительный, губительный восторг, почему не восхищаюсь теми, кто всеми силами противостоит энтропии.

Так что, если вы позволите, продолжим. В общем, дело обстоит так: Научно-исследовательский институт теории и истории кино уничтожено (особняк забрали, тогда государство было расформировано, как и всегда), СМИ очень редко нанимают профессиональных кинокритиков, если не работают, профессия распространилась по блогам и случайно киноманские сочинений (некоторые из них хороши), монтажерами работы в серии, и это везение и так далее. Поколений уже, считай, нет, и никто давать лиру (я не о себе, как вы могли догадаться, я обнаружил, что не – кстати, из-за указанных выше причин).

И в этой культурной пустоты, жуткого озоновой дыры, как выясняется, один блок и работает, на свой страх и риск.

Например, выпускает книги призваны показать нам движение и развитие кино и в более широком контексте социально-политического, как говорят. Нет, книги о кино в России, конечно, идут и разные темы, и книги в разы блестящей. Но никто, кроме Плахова, свет – по крайней мере, в привлечении таком контексте современного кино: есть и экономические причины (не все могут поехать, например, в Каннах или Венеции), и невостребованность профессии, а ситуации в целом, а и элементарно от лени, если честно. А следовательно, и отсутствие фильма преданность.

В общем, я не могу ждать новую книгу Плахова появится в продаже. На самом деле (см. выше)”, как гласит великая фильмов двадцатого века, но не выходит, и воспроизводит новые формы цензуры. Противопоставить ей можно только большую художественную личность, но пора их сегодня не породить”.

То есть, получается, что книга о крахе иллюзий прекрасной эпохи, эпохи авторов из кино, перевертыши мира, демиурга, который цензура нового глобального тренда не поддается. Книга о том, как в кино, пройдя через горнило, как они использовали, чтобы сказать, освобождение от догм и Божественную свободу, возвращается в прокрустово ложе морализаторство.

Я не хочу каркать, но есть что-то апокалиптическое. Для провозглашенный строгость нравов в искусстве всегда заканчивается разгул фашизма в действии.

Ну, давайте посмотрим. Читайте книги, господа.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*