Главная / Культура / Иван Глазунов рассказал, как продолжает дело отца: «Бороться за академию»

Иван Глазунов рассказал, как продолжает дело отца: «Бороться за академию»

Прошло два года с тех пор как я ушел из жизни Илья Сергеевич Глазунов — великий художник и друг в нашем офисе. Но его дело живет благодаря сын Иван Глазунов — художник, реставратор, педагог, а ныне ректора Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Сегодня Иван Ильич 50 лет. Накануне праздника мы встретились в Академии и рассказал о своей вотчине, искусство, обучение искусству, чудо Русского Севера и, конечно, о семье.

Фото: пресс-служба Ражвиз.

— В одном интервью вы сказали, что потенциал заложен в детстве. Вам были даны большой потенциал, потому что вы росли в большой семье. У вас никогда не возникало желание пойти иным путем — может быть, вы мечтали стать космонавтом?

— В раннем детстве я хотела стать пожарным. Рядом с театром находится знаменитый пожарной части, где я, затаив дыхание, наблюдали за упражнениями. И родители долго пугал, что я хотел быть пожарным. Илья не всегда понимает желания ребенка что-то так романтично и военизированных. А потом отвел меня в художественную школу. Сначала я училась в обычной школе, затем в Московской средней художественной школе — знаменитый Суу, в котором приняли талантливые дети из разных городов. Что здесь уже есть выбор? Мне приходилось работать. Каждый день делаю около 40 эскизов. И я смотрел в жизни мастерской, в Калашном переулке. Я использовал, чтобы быть вовлечены в этот процесс: помогает растянуть холст, что-то склеить, а потом стал и краски для работы.

— Илья Сергеевич с утра до вечера были гости из звезды и дипломаты бедных монахов. Никакой встречи в детство-это самый запоминающийся и, возможно, изменили вас?

Людей действительно было много. На меня часто обижаются, потому что я смотрел на встрече, я думала: как высокомерный. Даже моя жена до сих пор вспоминает Мое мнение, когда мы впервые встретились. Я просто всегда пытался “просканировать” человека. Для меня, наверное, оказавших наибольшее влияние на студентов Ильи Сергеевича из Суриковского института, где он был “Студийный портрет”, который я тогда сделал. Вечером они были с нами. Сидел в библиотеке, читая книги, которые не были в курсе, таких, как Бердяев, много курил. И я имел почетное послушание к ним относят кофе, чай и сосиски из Дома журналистов и “Прага”, где я бегал с кастрюлей. Некоторые из молодого поколения, тех студентов, которые сейчас работают в Академии. Это был блеск в глазах, те, кто пошел против “шипов”, которые приняли “по звонку”. Они были больны искусства. Некоторые пытались подражать отцу, что заставляет меня смеяться: кто-то внезапно появился, как тон голоса. Они были очень восторженные. Ему удалось заразить своей идеей и энергией. Он провел душой. Я тоже считаю, что нужно тратить душу, иначе ты не художник. Пришли и многие известные люди, к нам ходили и священники в советское время, гости с другой планеты. Пришел епископ Иннокентий, внук Святителя Иннокентия на Аляске. Однажды старец принес написанный от руки на листке бумаги текст “Отче Наш”, чтобы детей учили. Он долго у меня хранится. Хотя у нас дома особой религиозности не было, за исключением заседаний иконах и богослужениях на Пасху.

— Страсть к коллекционированию вам от отца. Где его знаменитая коллекция икон? Продолжать пополнять?

— В те времена это было даже не собрание, и спасение. Все это буквально валяется под ногами, можно было отъехать от Москвы на 200 километров в заколоченный храм, который собирается взорвать или снести, и чтобы закончить что-то представить, а затем сохранить. Часто деревни пожертвовал что-то для музея, поэтому он не потерял. Или удастся выклянчить, купить. Илья Сергеевич является их собственной идеей. Это была семейная страсть даже к сбору и окружать себя вещами из своего мира, создавать свои художественные среды и спасение России — ни больше, ни меньше. Когда я был в зрелом возрасте, мой отец рано утром на метро я поехал в Измайловский парк, и я искал его интересным. Он часто приезжал в Петербург и в тот же день посетить все антикварные магазины. Кстати, все книги в библиотеке Академии он разыскал в Санкт-Петербурге и принес на себе. Сейчас многое осталось в семейной коллекции, но по большей части, зачисляемой в галерее Глазунова на Волхонке, где он завещал, чтобы разоблачить эту коллекцию его картин.

“Чудо, которое может повлиять на душу”.

— Что удачи ваш первый коллекционный?

Для меня все началось с реставрации. Я помню, как моя мама, склонившись над темной доске. Вдруг это черное открытыми глазами, в голубом фоне с золотистым нимбом… чудо. Я помню, когда у меня было бессознательное желание собирать старые вещи, чтобы потом жить с ними в своей комнате в мастерской. Я хотел окружить себя с теми, кого я люблю. И я люблю Илья — иконы, русский костюм, старинные Северная вещи. Я впервые отправилась на север в 1991 году, в Костромской и Вологодской области. Эта поездка была в плане сбора не удалось. Смотрел много заброшенных домов, деревень, общался с людьми. И я понял, что коллекционирование-это не важно, но у меня есть мир, до сих пор неизвестно, кто явился мне в российской глубинке на Русском Севере. Воспоминания о какой-то бабушки, ее рассказы об окопах и на лесоповале во время войны, о гибели мужа и сыновей на фронте, дал мне намного больше, чем первая попытка собрать что-то. Я устал от этих поездок. Потом, когда мы стали каждое лето ездить, это общение с людьми стало для меня даже больше значит. Но все-таки жажду, чтобы принести что-то осталось, а было много хорошего принес: несколько икон, костюмы. Главное, что был конец моего путешествия, перевозка деревянной церкви Святого Георгия Победоносца XVII века в Коломне. Я хотел сохранить этот забытый и заброшенный памятник. И теперь он стоит в музее, с некоторым усилием, я и моя жена Юля, и мы очень счастливы.

С севера, вы приносите в исторических костюмах. Расскажи о своих любимых.

— Сбор завершен. Моя мать была обручена в костюме, отвечает за это участие в театральных постановках. Я хорошо помню, эффект на мне старый и безумно красивую одежду, где никто не ходит. У меня есть костюмы, привезенные с Севера, который был буквально из сундуков. Некоторые были куплены в Англии — явно остались от русских эмигрантов. Например, у меня есть Тверской кокошник, принадлежавший леди Диана Купер. Она была актрисой немого кино в Англии, жена британского посла во Франции. Есть на севере вещи. Я помню, как сидел в доме, за окном Белая ночь, а бабушка говорит, что она пережила ее мать, зовет в сарай, достает огромный ключ. Достает старый чемодан, бросает одежду Все мыши съели. И вдруг, среди тряпья лежит вышитая золотом шапочка, что мыши не тронут, потому что есть металлическая нить. Память является более важным, чем большинство вещей, потому что есть в конце северной культуры. Присоединиться к нему, хочу сохранить.

“Нельзя быть художником по наущению, надо жить”

— У вас четверо детей. Они пошли по вашим стопам?

Старшая, Ольга, учится в Академии, рисует. Но у нее не было выбора. Хотя на самом деле невозможно быть художником по наущению, надо жить. Любой ребенок любит рисовать, и в 12 лет, уже становится понятно, кто будет жить с этим профессионально, и кто может забыть, как детский восторг. А если нет, то вы будете вынуждены сидеть и рисовать. Но если вы приходите домой из художественного класса и рисовать снова, так что вы можете быть художником. Если этого не произойдет и ребенок зевает и пытается что-то еще, чтобы развлечь себя, делать бесполезно. Вторая дочь, Глафира, изучал актерское мастерство в театральном институте имени Щукина. Для нее весь интерес — театр. Сейчас она на четвертом курсе, они уже всерьез задумываются, что с ними будет дальше. Младших детей, дочь Марфа и сын Федор еще в школе. Они же определили, что я хочу сделать, я не делаю, пусть сами выбирают путь.

— У вас есть дом, наполненный историческими объектами. Что такое современный человек жить в древности?

— Мне нравится жить, так как все вещи посылают импульсы, связь с историей.

— Когда вы попадаете в современное пространство, минималистский чувствовать себя некомфортно?

Мне нужна хотя бы одна зацепка со старым. Я был в таких домах, где полный минимализм, но присутствие одного произведения искусства высочайшего класса содержит все. Я помню, я купил в Санкт-Петербурге, один нагрудный XVII века русская живопись. Привезли в отель и в номер там был в стиле советского хай-тек: белые стены, черная мебель. Положить его там, и это было похоже на цветение, как я добавил в интерьер вазы с цветами. Это тоже хорошее сочетание.

“Для Академии надо бороться”

Академия также дома, семейный бизнес, что твой отец приложил много усилий. То, что сейчас происходит с ней?

Отец ушел внезапно, хотя и болел в последние годы и не так часто здесь снова. Можно было предвидеть, но невозможно быть к этому готовым, это трудно принять. Прежде чем он умер, он сказал мне, что Академии надо бороться, он был на меня, и я надеялся, что дело должно быть продолжено. Но я здесь уже почти 30 лет работаю, для меня это не неожиданная история.

— Там, кажется, монархия: как будущих королей с детства учат контролировать, и он представил в Академию.

— Если ты художник и сын известного художника, то вы неизбежно сравнивают с отцом. И говоря, что “природа на детях отдыхает”, я слышал много раз, как слышал в обратном. Надо трезво оценивать свои силы, чтобы понять, через что вы прошли, чтобы быть в состоянии справиться с этим. Я думаю, что я еще готов, не брать контроль в свои руки, но я понимаю, что Академия и каковы ее основные задачи. Несмотря на трудное время, наша идея заключается в том, чтобы сделать образование талантливых людей остается. У нас никогда не было людей “по звонку”. Когда вы получите оценивается работа. Им присваивается номер, поэтому мы не смотрим на имена, личные файлы, фотографии и многое другое.

— Сколько студентов в Академии?

— Около 400. Но у нас еще есть филиал в Перми. Сейчас идет активная выставочная программа, которой раньше не было в Академии. У нас была выставка в Риме практически на Капитолийском холме, в зале Витториано, где можно выставить не так просто. Это мемориальный комплекс с Вечным огнем. На удивление, нам дали свободный номер. Директор Музея видит работы наших студентов и в восторге от того, что современные юноши и девушки пишут. Это достижение нашей школы. Итальянцы и европейцы в целом не хватало школы, и они берут его очень хорошо.

— Что сейчас в Италии есть запрос на мастера, хорошо квалифицированные, потому что в художественных школах не сделать эту точку?

— У них есть поколения, кто умел писать, уже ушел. Были хорошие художники. Но тогда людям, пострадавшим от Декларации прав человека, сексуальной революции. Сегодня студент не имеет право напрягаться, чтобы Марк — он, должно быть позволено проявить себя. И мы также сохранили учебным заведением царской России — в лучшем смысле этого слова, пробурить, ведь для того, чтобы проявить себя, нужна школа.

И делать студентам время, чтобы проявить себя?

— Была смешная поговорка, что студент должен страдать. Но на самом деле, студент действительно должен страдать, чтобы добиться профессионального результата. Если вам есть что сказать, Ты еще скажи это, и ни учителя, ни твердый камень науки, что нужно жевать, вы не можете задушить творчество.

— Сколько выпускников Академии работают по профессии?

— Наши выпускники очень востребованы. Я думаю, что около половины выпускников работают по профессии. Многие идут в области дизайна. Некоторые работы на стенах церквей. У нас нет факультета реставрации церквей, но есть специальный курс. Очень популярный. Это отличная возможность для благородного дела, чтобы заработать свою профессию очень важно для молодого художника. И есть те, кто приносят приглашения на выставки, таких людей слишком много. Когда меня приглашают на такие открытия, я счастлив, потому что я вижу, что студенты имеют круг почитателей, люди нашли свою нишу в художественной жизни.

— Сейчас идет ремонт Академии. Что делается?

— Скоро восстановить лицевой стороне. Но внутри я хотел немного изменить цвет, обновить. У нас выставки на различные юбилеи, связанные с Илья Сергеевич, картины, архивные фотографии. Показать учащимся, что они будут помнить, кто основал Академию, его имя было просто на знак. Также сейчас мы проходим внутренние выставки летней практики. Для этого необходимо поддерживать красоту интерьера. Что он существовал не сам по себе, но заставить ученика понять, что в волшебном дворце, в храме, который должен соответствовать. Как говорят в Санкт-Петербурге, в стенах академии учат.

“Почувствуй 30”

— Как вы собираетесь отмечать эту дату?

— Помню, один работник прислал открытку: “пригласить на празднование моего юбилея”. Никакого торжества, конечно, нет. Есть встречи с друзьями, со всеми, кто мне близок, дорог, с персоналом и с коллегами. Во-первых, мы хотели уехать. Но мы будем здесь. Такая дата, неожиданно для меня упала, я с ней не встречусь, я думаю. И еще я не могу в это поверить.

— А ты как себя чувствуешь?

— 30 с чем-то. Я до сих пор бегаете на монтаж. Мы не только восстанавливаем, но и переписать стенах храмов. Я стою у мольберта. Не хочу быть привязана к креслу боссов. Все необходимо умело сочетать.

— У вас есть уголок с мольбертом?

— Здесь, к сожалению, нет. Любой человек на руководящей должности во власти. Здесь невозможно договориться, ты придешь туда. Здесь нужно жить жизнью учеников и накопившиеся дела, а потом куда-то уйти на пенсию, получить вдохновение и опыт. И во всех этих разных местах.

— Вам, как художнику выйти за отца, но ты другой художник. Есть некоторые принципиальные отличия в вашей работе?

— У меня была дилемма: быть ли второй Илья Глазунов? Но кого это волнует? Я часто говорил: надо продолжать дело своего отца. Что это значит? Мы имеем фабрику для того чтобы изготовить ботинки. Для продолжения средством для самореализации. Я никогда не стремился подражать, понял, что это бессмысленно, и то некоторые вещи я по-другому. У меня перевес в сторону формы. Мне кажется, что сложные формы уже наводит на мысль. Это, конечно, повлияло на меня, в противном случае. Кстати, сейчас мы готовим большую выставку Ильи Сергеевича, он пройдет на Арене в июле. Это будет выставка не только картины ее отца, она будет о Хроники времени, Кино, своих друзей на портретах и фотографиях — в мире.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*