Главная / Культура / Илья Плохих: “Хоть куда, меня опричь, пролетай, тяжёл кирпич”

Илья Плохих: “Хоть куда, меня опричь, пролетай, тяжёл кирпич”

Поэт, чьи кошки “каждый утешения и вдохновения”, знает, как пробудить в людях добрые чувства.

Сергей Алиханов

Бедный Илья родился в 1965 году в Екатеринбурге (Свердловске). Окончил Челябинский политехнический институт и Литературный институт имени А. М. Горького. Работал сервисным инженером в Магнитогорске, электрика в Челябинске. Его стихи публиковались в журналах “Новый мир”, “Знамя” висит на многих ресурсах в Сети. Автор сборника стихов: “черный с серебром”. Живущих в пригороде.

Недавно в библиотеке имени Юрия Трифонова прошло представление “поэтический календарь”, на листьях которого каждый месяц года предшествует стихи двух поэтов. Тестовый тираж, небольшой, и желаю, чтобы это доброе начинание стало успешным проектом, и со стихами со знаком плюс в начале каждого нового дня!

Слайд-шоу вечера здесь https://www.facebook.com/alikhanov.ivanovich/posts/10220113427048920

Января в “поэтический календарь” отмечены трогательные стихи Ильи плохих, вызывая невольную улыбку:

Кот прав, хоть виноват.

На ощупь она – как шерсть грела.

На кухонном столе квадрат

anastopoulo лето.

Это будет круто на спине:

там можно спать,

здесь нельзя спать на них.

Но кот спит на солнечном месте.

Пятно я не владелец.

Психическое, совершенно на равных, стихотворений, посвященных домашним животным, наполненный заботится о них и сострадание. Но главное – удивительная доброта! – все бумажные страницы и сетевые ресурсы поэта. Да, доброта неожиданно стал одним из самых редких и неуловимых человеческих качеств, все неисчислимое количество разных благотворительных…

Наш автор Юрий Кублановский сказал: “чтения Ильи плохо, я вспоминал Николая Глазкова. Такая же чистота сердца, доверчивость и способность бескорыстно теплую читателя…”.

Ничего взамен поэт и не собиралась – просто дай, просто читать, просто, если только кто-то хочет вашей линии. Искреннее бескорыстие, которое сейчас не современно и почти архаичной. В то же время Илья плохо действует на ОРТ программа “Весна поэтов”, на фестивале поэзии “майский праздник” принимает участие в различных “Турнира поэтов”. И всегда чувствуешь, с какой теплотой Это включает в себя не только аудитории и так называемый “хор”, но и собратьев по перу. Никакой зависти – только улыбки, только радость от участия.

Видео чтения стихов о представительстве “поэтический календарь”: https://youtu.be/eJTuvAB1s6o

Определение свойства просодии бедный Илья, характеризующие звуки его стихотворной речи-это тон доверия. Все подчиняется проявление этого качества человеческих отношений, и отношений с поэтом, живущим с кошками и собаками. Порядок слов, инверсия, само стихосложение, пауз – вся синтаксическая структура поэтических текстов носит вспомогательный характер. Творческие силы, и все стихи эти средства направить – и невольный – это талант поэта! – создание секретного характера чувство трогательности. Методы обогащения стиха и сдвигами, и незначительное расстройство пауз и мелодии, и даже риторическое обращение-это ни продемонстрировать мастерство, но только для создания прочной смысл знакомство поэта и читателя:

Прицеп, контейнер, прицеп, тележка, контейнер…

И стекло стока росы

гул движения товаров

по трассам Центральной России.

Еще неделю или две придет предзимье.

Кольца на ветке несколько монет.

Вы знаете, торговля, принеси мне

ничего от летящих лет…

Лирой пробуждать “чувства добрые” – это завет главной Пушкина, по-разному, главное – захотеть. И жить в мире домашних животных, их Илья много стихов, заботясь о них, думать и осознавать свои внутренние образы могут быть наиболее эффективным способом сочувствие и элитного жилья:

У собаки было тяжелое детство.

Эта собака выросла с вором.

Есть такой простой инструмент

не кормите собаку голый ячмень.

Не совать собаке хлеба без масла.

Чтобы избавить собаку кусочком сыра.

Это будет моральным и красивые.

И неважно, что детство было.

Это внутреннее сострадание доходит до поразительной глубины. Вот со страниц “СЭ” Илья плохо: “слишком застенчивый, чтобы сказать, что у меня в анимации окружающего пространства: бродить по лесу с ножом, вырезать узкие красные головки подосиновиков под самый что ни на есть корень и думаю, что ведь это в их репродуктивный период, т. е. время любви. И это царапает внутри обычно спит совесть”.

Я знаю. Я знаю, что будет дальше.

Вы будете Ива, я кот.

Пойти с тобой шило на мыло.

Короче – все, что было.

Критик, поэт, заместитель главного редактора журнала “Новый мир” Павел Крючков писал: “в самом начале века “новом мире” печатается с интервалом в два года, два сборника поэта. Прошло почти двадцать лет, и стихотворение Я хорошо помню. Его проницательные, но резко сильная мелодия, ее неуловимый “детская” открытость — по сей день я не выдержал, не ушел. Что-то или кто-то эти глаза мне напоминают. Может быть, они напоминают мне нежный, поэтичный музыка Геннадия Шпаликова, автора стихотворения белый-маленький белый корабль, и друзей, только терять время?..

…С каким восторгом я читал на днях в seismicheskoi автобиография Ильи (она готовится к одному из уральской поэзии проекта), что среди его любимых поэтов — з, Самойлова, Левитанского, Рубцова и Красный — есть Шпаликов… и это как-то понятно, почему живет в пригороде Челябинска — Илья Николаевич плохо пишет хорошие стихи, не только взрослых, но и, так сказать, несерьезные люди…”.

Поэт Алексей Рафиев общая: “…работа Илии плохо своего рода внутреннее пространство, не торопясь, чтобы вывернуть наизнанку… внешней жизни так иногда не стыкуется с тем что он пишет… что у тебя на уме – не самое важное, и оно существует во многом благодаря невидимое что может за один день научиться чувствовать, но он не собирается его трогать.

Мудрость Ильи ненавязчивый, он никогда не проповедует, не толкаться, не кричать. Его спокойный голос подразумевает наличие тишины, откуда он идет. Стихи раскрывают себя полностью тем, кто в состоянии как слиться с озвучивает мысли автора. Достоянием поэзии”.

И теперь он может видеть для наших читателей:

Иван–чай

Среди летних дорог

иногда дым

и колеса вековой рекорд

остров случайно

плавает кипрея,

Чайный путь тревожной горчинкой.

И через некоторое время

мы прямо —

пусть дороги осуществляется на

напрямую в мосты памяти

луговые цветы

за окна автомобиля

как и раньше.

Эти встречи редки.

Впереди занято

мы постоянно куда-то пропадет.

И цветы каждый раз

тихо наблюдает за нами

с колокольни короткое лето.

* * *

Говорят, глаза не лгут,

он сказал, что среди Мути

они не могут скрыть тайной факт

даже самый ловкий плут.

Говорят, глаза не лгут,

мы действительно выражают:

если вы находитесь в сердце тайна,

они узнают ее – не получится.

Говорят, глаза не врут:

двумя большими чашами

какой из наших чувств,

как лодка, плыви.

Спальные мешки и землю

Приходите – будет много открытий.

Мы бы ничего не говорить.

Разные цветы из сныти,

как Анжелика цветы и сныти.

Заполнить пустое пространство

Да, распространение борщевика вехи.

Приходят. В этой свободной области

возьмите любой поилки.

Молот не нажата, и не плевать косили,

не разгул триммер-упырь.

Красота этой славной державы.

Нападения вьющиеся copyri

мои очки, как только ракета,

бросил в местном тихо.

Эта красота-это радость для бедных?

Не придет? Тогда не надо писать.

***

Это северное лето.

Это северный народ.

Это не секрет.

Никаких новых фактов.

Также склонен к неминуемой смуты

небо бледно-голубое.

Та же самая жизнь для амплитуды

от мольбы до мордобоя.

***

Береза страх.

Береза такая трусиха!

Жили бы счастливо,

но везде ей кажется лихо.

Удары немного острее

и река будет хмуриться рябью —

она дрожит,

проклиная свою психику

бабью.

***

Сделай мне гроб крышкой,

березы, чудо роста,

Кропотливая делать, не с нахрапа,

неважно, насколько это сложно для меня.

Понимание текстуры и крапом,

все природные красоты-красотищи

сделай мне гроб крышкой.

Для себя, не на продажу Тисси.

Не выдержал, и в потоке, ни хвост.

Просто чувствую, что это должно быть.

В результате мой интерес

тонкая такая штука.

И когда-нибудь об этом

дочь скажет мне:

“Отец Голда, мать, руки.

Ничего о них не то, что вы сказали”.

***

Ночью, волк на свете молится

представляя опасения вслух.

И Луна для него в качестве Троицы.

Основной инстинкт глухих

волк рискует своей семьей и Ден

но незнакомец каждый раз

снова поет о своем, о Волкова,

и с оглядкой на иконостас

не имея, как люди рученьках,

лицо тянется. И Зейн

каждый волк Святого и мученика

переехал в небе.

***

Грибы впитали в себя всю грусть

в минувшее воскресенье

просветленный лес осень

запомнила наизусть:

птиц жадина он,

ветви старой одежды,

оставляет мало надежды

возможность познакомиться с новыми людьми.

В наших зимних праздников

Груздь приносит свои заметки.

Это причина, а не водку

часто нам Блюз.

***

Для дальнего поля над лесами

зимой буду выкладывать ее серые крылья

будет наполняют воздух с их четким всплеск

стекловидный блеск, морозная пыль.

И мы, вдыхая ледяной простор,

держать не будет суровая дрожь.

Как быдло с дрекольем

бегут к нам, skorchev рябого лица.

***

“И ты печальная сидела”

А. С. Пушкин

Сквозь замерзшее стекло

вода струится лунный свет.

вот вареная свекла

на Новый год винегрет.

Частично замена лампы

зацвела плита потусторонний цвет.

Облизывая запачканные лапы

пушистый кот под табуреткой.

Снова вспомнила этот сон.

За стеной муж храпел на кровати.

Кран капает. Вы

грустно сидели.

***

В сапогах поднялась.

В городе везде ветер течет.

В городе, завернутый в рваную шаль,

в поиске больших и серых птиц.

Жгучесть льду она дышит,

и выдыхает, парк, укор.

Мало кто в нашей области утвердить

вечной склонен к пессимизму.

Может, конечно, и нам весело

как-то особенно ничего. В Общем,

бродит наш город птиц.

Очень большой. И серый очень.

***

В такой мороз и письма не идут:

водитель свернул с дороги

сидеть и пить в берлоге,

и его не волнует, что письма ждать.

И как-то плевать на злодея,

кто-то уже почтовый

pripotocni легко сломал как рычаг,

и вы бросил его в созвездии Стрельца.

**

Там кто-то смеется и плачет

в чернушной ущелье трубы.

В слезах пришибленная кляча

для урочища я считаю столбы

и в смех красными носами

хищные уклоном граней.

Там кто-то смеется над нами

и замерзшие слезы на коже

привязан стекло парше

чумазый заревом пожаров.

Вы я слышал много,

ночью пожарные товарищ.

***

“Я последний поэт деревни…”

С. Есенин

В поля baranchikova мел

застрахованных вкладов овса,

и очень желтый на белом,

промашка хитрая Лиса.

Человек в жарко натопленную квартиру

сквозь тяжесть век,

чтение детям: “однажды…”,

те почесали затылки: “Эх!”

Поэт, алкаш, другой день

в безумной ярости собак

кричали: “я! Последний!”

вся деревня, как дурак,

и со двора бросился в сени

в тщетных поисках ремня.

Нет, это не Есенин.

И, конечно, не мне.

***

Рыбаки утверждают на льду.

Мне пришлось вызвать вертолет.

Они провели последний час говорю

больше не лезть на лед.

Но сегодня утром история та же:

рыбаки утверждают на льду.

В очередной раз спасли (и как?!),

еще раз предупредил.

После дня в отряде

снова с берега беспокойство.

“Спасать людей – говорят —

во имя Господа Бога!”

Спас на этот раз

сгрузили на берегу,

объяснил: “час полета

стоит много денег.

Кроме того, спасатели

много другой работы.

В общем, такая мать

ротацию!”

Они обещают: “мы не будем!”

“Вот, – говорю, – беда!”

Возраст, мол, не забудет

своего рода урок.

Якобы, благодарные власти,

это чудо спасения.

А в голове – про снасти

(завтра-воскресенье).

Песня

Происходит весной:

эскадры на юг

оставить лед в прошлом

последние осадка.

И в дымке различается,

удары, что руками

к нам кто-то обращается

с другой стороны реки.

Заброшенные поселения

обычный бизнес,

и все заняты на лодке

кипения в ковше смола.

И мгла иная,

удары, что руками

к нам кто-то обращается

с другой стороны реки.

И слишком четкий сон

с пути Марина

это очень необходимо, чтобы соответствовать,

не встречаться – это невозможно.

В конце концов, мгла отличается,

удары, что руками

к нам кто-то обращается

с другой стороны реки.

***

Барометры эфир – понятно.

Вот пришел антициклон.

Было холодно и ужасно

и тихо и со всех сторон

оглушенный, как змея,

что флейта индейцев

заклинал, дым из труб деревни

подобрался, поза кусаются.

И солнце из-за угла, транзит,

на очень небольшой угол

скользит, и термометр не видно

замерзшее стекло.

Классы были отменены в школе

у телевизоров сидят.

Учитель Клим Кузьмич счастлив:

он любит в школе, чтобы быть одним.

Если вы подбросите в несколько журналов духовка

подходит к полке в случайном порядке

требуется: И. С. Тургенев.

Его учитель очень доволен.

Издалека

Е. Жигалина

Я помню, как однажды на реке

через пару облако-дымка

на коленях

стороны и тонкий в пене,

надувая к овальной,

верховая вода поцеловались?

Так же истово, до дрожи

Я тоже тебя поцелую

из снежной пустыне.

До свидания. Написать.

***

Водохранилище завхоз

тянет лодку рано утром,

восходит солнце, неба житель,

и тонкораспыленной воды.

Мотор молчит, нет нот,

пусть сначала теплой весла.

Не лето в своей лодке

на дне за ночь вода застыла.

Водохранилище завхоз

зуд приятно ощущается в плече,

и поток не сильнее, чем нить

в его холст пальто.

В общем непостоянство

идей, людей и обязательств

он держит воду богатств

от противоправных посягательств.

И силуэт его в комок.

Он никогда не вязание.

Он знает, где рыба

но никто этого не сказал.

Продолжительность

“Сухой Репей – newbrey человек…”

Р. Сеф

Прицеп, контейнер, прицеп, тележка, контейнер…

И стекло стока росы

гул движения товаров

по трассам Центральной России.

Еще неделю или две придет предзимье.

Кольца на ветке несколько монет.

Вы знаете, торговля, принеси мне

ничего от летящих лет.

Чего не передумаешь, дорогая.

По бокам сквозь серое небо лик

откликнитесь на зов далекой родины

сухой чужеродных борщевика.

***

Парус algreba ила руку,

якобы тогда,

ловко otraves (вау, не могу!)

чтобы добраться до понтона,

посмотри чтобы бросить швартовые, буи,

остовы камышей,

как эти рыбаки

ждем ерши крючки,

Галка, замороженные в небо

прозрачный лес

и там стоять в нижнем белье

или абсолютно нет.

***

Я люблю разговоры в вашей команде:

кто вчера, с кем, что, сколько граммов,

реакция жены, оценками детей,

содержание вечерние программы

на фруктовых деревьях, прививках, отметки,

на хитрое добавление печей,

о ценах на бензин, стоп-сигналы, тормоза

и о тысяче других вещей.

Я присутствовал на вязание рыболовных узлов

они были посвящены приметы погоды,

Я узнал о вредителей наших садов,

про резать пыжи для охоты.

Мне будет очень спокойно от этих речей

Я исцеляя их обороты.

Я люблю разговоры в вашей команде.

И я люблю шутки.

Советник

Края между лесов и полей зажаты,

оперся на посох уставшего лидера.

Лохматые щеки, кустистые брови.

Одежда – простая, а не ее кровь.

И глаза светлые, а лес позади него выпуклая.

Но никто не должен быть рабом не хочет —

или древняя бабушка или маленькие дети.

И я сказал: “Подожди минутку, не верю!”,

отметив, что вняли призыву советника.

И, возможно, вернуться в деревню?

Все, что я там чужой, и мой rvana души.

Но, может быть, раньше? Это может быть и рано.

Майны

Вместе с осенью идут в переулки,

завершение годового скитания.

В лужи падают куски штукатурки —

поэтому ставить в сезон увядания.

Видел лет наслоений извести.

Кинули другой раз мусор во второй половине дня.

И летать через суд отголоски

поющие двери не железные, скрипучие.

Покинув шоссе и проспектов,

где тревоги голосом безгласных,

и опасения по поводу дыма сигареты

не вижу ничего на носу,

вместе с осенью идут в переулки.

Как я ни тряс их, уничтожая, год за годом

вот несколько шагов, все еще повторяя,

и где-то там заднюю дверь.

***

Октября после лету

curasi наше тщеславие,

полет музыки во всем мире.

Склоняюсь поздние цветы.

Навстречу медленно раскачивал

белье висит мокрый.

Она летела, а не бежала.

Какую музыку-не важно.

После расставания с нотных листов

душа, покидающая тело

почти не слышно местами

легкая музыка доносится из.

Смешивая с первым снегом

тоска и усталость

он упал в квадратный колышек.

И эта музыка не

Большая Медведица

Расчесывать через лет шлюхи месяца

далекие огни дрожат

при звонках на домашний медведь

своих сбежавших медвежат.

Печальный звук, который создал

ее побочный.

Большой живот звезды

мерцают капли молока.

Предстоящей зимой. В небе мигает.

Болит душа в такую ночь.

Где эти олухи?

Конечно, ничего, чтобы помочь ей?

***

Всем нам плохо было у обезьян:

не сидеть в тишине на лозах.

и, вероятно, безвкусный глины

почувствовал рот оранжевый,

если мы, маясь от века до века,

поверните налево

в лицо.

* * *

Я знаю, что твое “мяу”, моя кошка.

Ты говоришь, что это пройдет.

Но ты не Хранитель секрета.

Давным-давно, я это знаю.

Я знаю. Я знаю, но лучше бы не знать.

Дворец собирает Гейтс знает.

Судьба посылает знаки.

Но дело не в знаках, а не в благородство.

Он вписывается в круг, то круг расходится.

Пешие прогулки мешок собирает Мальбрук.

В парламенте лобби-лай.

Но знания до сих пор траур.

Я знаю. Я знаю, что будет дальше.

Вы будете Ива, я кот.

Пойти с тобой шило на мыло.

Короче – все, что было.

* * *

Лоскут сами, Оса,

Мимо моего носа.

Лоскут себе, пчела,

Мимо моего чела.

Даже там, где, кроме меня,

Лоскут, тяжелый кирпич.

* * *

Зимой моя кошка

не жизнь, а просто Мата:

с правой стороны на левую сторону

он протянул в клубок,

лежа и лежа (на спине),

в шкафу и в кладовке, снаружи

Шкафа, внутри угла,

в центре зала и стола,

на верхней части ткани и структуры

дисплеи, книг, клавиатур.

На правой стороне, на левой стороне.

Здесь и там, везде, где могла,

потом клок шерсти, только пух.

Но окно уступило духу.

И ждете дней точно

кот мне скажет: Ладно, пока.

Сова

– Скажи мне, сова, что,

про ваш “мешок дерьма”?

О не спрашивай, глупо

наборные вещи.

О том, что каждый поворот –

от двойки до туза

совы молчали полета

сумасшедшие глаза.

Какой бы ни был снег,

василиска да, мхи,

зорким сова, сова просто.

Сама сова-это стихотворение.

****

Я

Крыша загремела – бац! Ура! –

мятый кусок железа.

Кошка моя называть меня кротом в зубах

ночью из леса.

– Кот, – говорю я, – это буря,

достаточно боев без правил.

Они были чужды, кошачий глаз.

Он сказал мне, что крот ушел.

Второй

“О, мышь!”

Л. Кэрролл, “Алиса в стране чудес”

Про кошку ночью убили мышь

сегодня, опять!

В тебя, когда ты мирно спал,

ни капли зла.

Теперь вы мягкие сто шуб,

ваш сон малыша.

Тем временем у двери труп

размер теленка.

За дверью птица “Тинь-Тинь-тень”,

в хор на рассвете.

Так начинается мой день:

мементо мори.

* * *

Бородатый мудрец Конфуций

испортил, сказав, сентенции,

в этом парке цветов-настурции,

или, скажем, шкаф вечности.

Нам ребята в нашем возрасте мизерна,

хватит с горкой. Какой смысл?

Бородатый мудрец Конфуций,

иди-ка ты на полке.

Без весла

В парке Девушка с веслом и без весла.

Девушка с веслом-это очень зло.

Да это и без весла, как весла.

Вы не оставаться там перед сном сном.

Вы не ходите там без сна, вместо сна,

даже комната тесная, и весной

да, к сожалению, несмотря на.

Ну, дать ей весло, вы дураки!

Про лошадь

Когда всадник, попав,

вальяжно на пол бросил хлыст

лошадь в окне, улыбка месяца

опять из стойла звонок.

И вместо того, чтобы спать без сна и просыпаться

великолепная овес

лошадь будет предложить поесть досыта

из рук Небесного Отца.

И вот, подарки значительные.

Но лошадь устала

дрожащие ноги однопалая

и мышцы намылили спину.

***

За облака, услышал самолет.

За лесом – трек.

Вы говорите, что вы там живете

другие расы.

Вчера на Болотной были замороженные шляпа’.

Кружащихся хлопьев.

Вы говорите, они там плевать

на наши копья.

Вы говорите, что это теплый,

вот где ты,

что наше время истекло,

не ожидайте чудес.

Напрягся, прислушиваясь к камышам,

как зверь.

Вы снова что-то сказать.

Но я не знаю.

***

Бури, и деревья падали.

Идти, сомневаясь: и что это путь вы?

Но эта тарелка знакомый – “готово”.

Падение – не падение, а подъем на подъемнике.

Почему здесь об этом? Деревья упали.

Упал. А все остальное-это детали.

***

Чайка был в отчаянии.

Море играет бликами.

Чайка его урчание

Заблокирован выродки.

Было в них что-то полезное.

Было в них что-то важное.

Что-то не слишком на юг.

Что-то не пляж.

Люди поворачиваются лица.

Но еда от жары там

Они были глупы

Так и не понял.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*