Главная / Культура / Денис Драгунский выпустил новую книгу – «Дочь любимой женщины»

Денис Драгунский выпустил новую книгу – «Дочь любимой женщины»

Я люблю его прозу, рассказы и романы, которые рецепты счастья, он не выдумывает, он пишет, как он дышит, не стараясь угодить, потому что вымысел-это не обман, не так ли.

Диляра Тасбулатова

Состоится и презентация, и я знаю, что народу будет тьма (ну, еще, может быть, сто человек – не то, что “темные” в настоящее время “отвращение” к чтению?). И я ничего вам не скажу: презентации Драгунский, как ни странно, народу всегда много, и после его речи люди обычно задают вопросы, а вы будете смеяться, прессование, жизни и смерти, о судьбе его персонажей и, шире, как говорится, и судьба литературы. Русские, что еще: в Европе, и в Китае, с литературой все в порядке, вы можете быть уверены.

Спросите его и пожилых и молодых: как, спрашивается, жить? Как бороться со всякими ужасами подсознания, и сознания, слишком Как научиться быть счастливым, научиться любить и разучиться ненавидеть, ты писатель, что ответить. Я помню, как один великий писатель, человек около восьмидесяти, за год до его смерти и уже безнадежно больной, сказал мне, что опыт-ничто, и годы его не добавить. Все как в первый раз вы и чистый лист бумаги, вы сталкиваетесь с реальностью, вы наедине с жизнью и смертью тоже. Как-то, в общем.

И вообще, традиции не будем нарушать в России, писатель по-прежнему мастер мысли, хотя сам он в текущее время, ни дач, ни спецпаек не положено, и на своих шести сотках, не ломаются и кажется, что строка не растягивается страждущих, как к Толстому. Но традиция, опять же, по-прежнему, видимо, по инерции, и в данном конкретном случае, это хорошая традиция, хотя кое-что, соглашусь, наивно.

Ведь действительно, как бы писатель знает, как жить и бороться, когда он борется с самим собой каждую секунду, даже если вы написали, видимо, прозрачно и легко (ну, как Денис Викторович приблизительно); от него, как и все мы грешные, может быть признаком эликсир бессмертия, или любое другое эликсир – доверия, понимания жизни, ее цели и последствия?

Да, из ниоткуда. Я люблю его прозу, рассказы и романы, которые рецепты счастья, он не выдумывает, он пишет, как он дышит, не стараясь угодить, потому что вымысел-это не обман, не так ли.

Герои его – как будто мы, и наши соседи, интеллигенция плюс людей, начальников и подчиненных, таксисты, разбойнички и пожилых профессоров, стукачей и комсомольцы, роковые женщины и девушки на выданье – целой галереи персонажей, живее всех живых.

Как говорил Хичкок, что, мол, человеческая жизнь держится на трех китах – страх, секс и смерть, и Драгунского, проводя своих героев через искушение, желание, страхи, а иногда даже вести их на окончательное и неоспоримое конец-это смерть, показывает нам панораму человеческих страстей, от колыбели до смертного одра (как выразились бы в веке, например, в девятнадцатом). Он, Драгунского, что есть такой Бальзак современной России, хотя Бальзак был, конечно, забыть. Текущая balisacan с многословием нужно быть осторожным: читатель, жаловаться на то, что романисты Лонгидо боится огня. Читатель, блин, литературы не любит, устал от витиеватости и интеллектуальные игры, сложные фразы и “описания природы”. Врать, не брать, говорит читателю: потому что тиражи падают, а писатель – ну, общим – сузился до размеров вашего кружка, где компании друзей считают, что он был гений, а там, глядишь, той же компании, участвующие в создании, и в награду ему, что-нет, спроворишь.

Драгунского тоже – просто не “ученый” для красоты фразы не гонится: хотя их способность к укладке, может (однако пишут, что это пародия) любым способом, образованный человек, чего уж там. Даже когда он как-то не без иронии говорил, в ста фирменных интеллигенции в России. Потому что, хотя он Бабаевского вы будете изображать, хоть Ключевского, может, кстати, и Тургенева, чтобы рисковать.

Но не умение strizovice – в его случае по крайней мере – это: мне кажется, что он изобрел свой собственный жанр, рассказ, заканчивающийся зачастую совершенно парадоксальные, неожиданные, иногда до такой степени читателя изумление. Есть perebrosa во времени, шагнул, к сожалению, презервативом, девушка подождала, вернулась, тридцать лет спустя, живя в Америке чисто случайно, но девочка уже, хоть и немного старый, только что вышел из душа, как это было тридцать лет. То есть по рассказам Драгунского, как они использовали, чтобы сказать, и реалистично, и есть почти фантастическая – как один, где люди ездили за презервативом. Так судьба стучится в дверь: одна, это в жизни, и пошел за сигаретами и вернулся к жене после сорока лет, больным и всю дорогу из Америки. Прямо, ни дать, ни взять, Монте-Кристо, Это все были похоронены. Чего только не бывает в этой жизни, но рассказы Драгунский-Это все-таки не сборник курьезов, чудес, как будто создан для желтой прессы – в письме было сто лет, пропавшая женщина возвращается после 50 лет и так далее.

Это о чем-то другом, если я правильно понял: время и движется, и стоит на месте, а двигаясь вперед, вы – как в известном мультике – иду, как оказалось, по кругу. Или, как в “Космической Одиссее” слетать на Марс, найти его для себя.

В новой книге Драгунский, кроме того, два новых романа, “эпоха Рафаэля” и просто “дочь женщины” – обе замечательные, каждая в своем роде. В “дочери” некоторые boulavsky мотив двойничества, если вы помните, “этот смутный объект желания”, где мужчина вожделеет на двоих, который по сути один, просто играют разные актрисы Кароль Буке и Анхела Молина НИП темпераментный. Так вот, в рассказе Драгунского – мать и дочь меняются местами, и дочь, копия матери, символически восстанавливающей свою мать, единственное, что было четверть века назад. И если эта история, например, по Фрейду, “возраст Рафаэля”, рассказ о художнике-неудачнике, зажатого в тисках условиях советской жизни – вполне реально, в Трифоновской горький, описывая подробности наших бывших советских бедной жизни так, что детали покупки кооператива, водку, одежду, даже мелочи, стал символом разрушенной жизни.

Кстати, я всегда поражался этому феномену: почему Драгунского, как Трифонов, интересно читать подробности о обмен квартир, покупка старых автомобилей, безнадежный shastania по магазинам в поисках “дефицита” и так далее? Что плохого в том, что, как мы сказали бы романтическое, возвышенное? В чем секрет и почему его интересно читать и я прочел ее с жадностью? Может, в ритм, в частности навыков написания? В профессионализме? Извините, но плюсов много, а читать невозможно: бывает, что с точки зрения формальной “лучший сценарий”, словарный запас богаче и заснуть после двадцати страниц. Секрет, наверное, есть (хотя и разные, и очень умные, и Трифонов держат за “летописец”), что подробности печальной жизни драма расстраивается жизни – в том числе, не смейтесь, из-за недостатка “товара”, бедность, ограничения, бедность жизни. Это не то, что джинсы у фарцовщиков заработной платы, и что без них ты выглядишь жалко, как северокорейский турист, как провинциал, приехавший в Москву за колбасой, как жалкий неудачник, который не увидят вожделенного одноклассник. И ничего смешного: будучи разумным человеком, вы знаете. Неудивительно, что Акакий Акакиевич голодный год, чтобы отпраздновать новую шинель и что, к сожалению, из этого вышло?

Ничего хорошего, как вы знаете. Ничего хорошего заканчивается, а история говорит, что “возраст Рафаэля” – надоела вечная гонка амбиций, нищеты и унижения героя по имени Шаманов (!) впадает в своего рода экзистенциальном отчаянии: так что автор по жизни, которая вдруг становится обстоятельством “Форс-мажоры” показывает нам тщетность бытия. Экзистенциальный ужас, как они говорят, перед бездной небытия. Обливион.

В общем, мне остается только поздравить Дениса Викторовича с выходом этой книги, уравновешенная, хорошо “сложена”, которая организована или, как говорят, создатели фильма смонтирован – в жизни нашей бедной, жалкой, отчаянной, грустной, и смешной русской жизни.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*